туфли на высоком каблуке. Не вставая и не меняя позы, женщина зарядила своему студенту крепкую пощёчину. Максим, будучи неплохо подготовленным, разумеется видел этот удар, начавшийся от левой ноги, но уклоняться или закрываться не стал, лишь прижал подбородок и напряг шею. А то мало ли...
— Скотина! — зло сказала она, сверкнув глазами.
В ответ русский парень сгрёб армянку за туловище, прижавшись обожжённой ударом щекой к её животу, прямо под тяжёлой грудью. Ощущения не обманули: пульс на брюшной аорте бился часто и мощно, а тело, обнятое сильными руками, слегка дрожало. Ладони с длинными смуглыми пальцами осторожно поднялись, чуть помедлили и нерешительно погладили русые волосы. На макушку опустился нежный подбородок.
— Ну что ты за сволочь такая? — тихо, медленно и очень мягко спросила женщина. — Взял и пропал. Ни слова, ни смайлика...
— Моё последнее сообщение так и не просмотрено, — пробурчал Максим, стараясь зарыться как можно глубже, и желательно так, чтобы пуговицы халата не очень сильно давили на скулу.
— Точка? А что там просматривать? — фыркнула преподавательница, слегка царапнув осмелившись возражать молодого мужчину за темечко.
— И вообще — могла бы и сама написать. «Я соскучилась» — это всего двенадцать букв, и я в течение часа был бы у тебя...
— И пар в этом корпусе у тебя за неделю ни разу не было... Подняться по лестнице и заглянуть — нельзя было... — нелепые оправдания глупого мальчишки были пресечены тёплой ладонью, закрывшей рот.
Тяжело вздохнув, Максим замолк, крепче обняв доцента, у твоей аж позвонки хрустнули.
— Ой! Я понимаю, что тебе стыдно, но звереть не надо, — засмеялась Тамара Суреновна, поцеловав парнишку в затылок и глубоко вдохнув запах его волос. — Я соскучилась. Доволен?
— Вполне.
Юноша слегка разжал объятия, поднял голову и потянулся к преподавательнице, но на губы ему лег палец:
— То, что я соскучилась, еще не говорит о том, что я тебя простила, — она даже слегка отстранилась. — Пора взрослеть, молодой человек. И если вы на первом же занятии соблазняете кандидата медицинских наук и без спроса трахаете её в жопу в туалете кафедры, словно студентку ПТУ, а потом пропадаете на неделю, за это придётся нести ответственность.
Максим вопросительно поднял бровь.
— Идём, — Тамара Суреновна взяла его за руку и потянула за собой на выход.
В конце коридора она открыла дверь одного из кабинетов и вошла.
— В этой аудитории занятий сегодня не будет, — пояснила она. — Запри дверь, у нас не так много времени.
Крутанув ручку замка и обернувшись, студент застал женщину сидящей на столе, между микроскопами. Халат она расстегнула, и парень наконец обратил внимание на то, что доцент сегодня не в брюках и кофте, а в платье до колен. Тёплом, шерстяном, но платье. В феврале. А на ногах...
— Ваша вина тяжела, зализывать её придётся долго и тщательно, — Тамара Суреновна подняла подол, продемонстрировав, что таки да, это не колготки, а чулки, густого чёрного цвета.
Обувая преподавательницу, Максим умудрился не обратить на это внимание: слишком сильно нервничал. Кружево резинок обрывалось у самого среза кроваво-красных кружевных же трусиков — прозрачный намёк на истинный уровень значимости этого юнца для взрослой тёти. Правда юнец тоже оказался непрост (странно было бы иное! Тамара абы кого не выбирала!). Не торопясь, он расстегнул и бросил на ближайший стол халат, потом спокойно и уверенно снял бежевую облегающую футболку и бросил преподавательнице. Та поймала. Футболка была свежей, с утра первый раз надетой и впитавшей в себя лишь прогулку на шестой этаж и тепло этого мужчины. Максим же медленно потянулся
наказание за воровств