стали плавно скользить вдоль губок, доставляя Галине Федоровне такое же удовольствие, какое только что она доставляла себе. "Мокренько там?" - спросила теща, содрогаясь от волн тепла. "Мокренькооо" - выдохнула мать. "Любишь мою девоньку?" "Даа" Галина Федоровна подалась вперед и, коснувшись своими острыми сосочками доек моей мамы, впилась в ее приоткрытый рот. Тещин язык возбуждающе скользил по маминым губам, а пальцы скользнули в гущу волос и нащупали клитор. Мама присела, насаживаясь на палец поглубже, бурно затряслась и завыла почти в голос прямо в губы Галины Федоровны. Она оторвалась от сладкого поцелуя и зашептала: "Тише, тише, моя родненькая. Исстрадалась писенька по ласке. Ну ничего у тебя теперь, Танечка, каждая ночка будет такая сладенькая. Вы ведь надолго приехали?" Мама уже стояла на коленях и жадно кусала стоячий сосок родственницы: "На недельку", - еле выдавила она. "За недельку я тебя всю ублажу, и сисечки, и писечки, - улыбнулась теща. - Завтра ребята уйдут, так и начнем. Будем голенькие ходить, чтобы девоньки текли друг с друга. Я тебе нравлюсь голенькая?" "Ох, да, Галочка, да, - простонала мама. - У меня еще ни с одним мужиком такого не было". "Толи еще будет. Завтра покричим всласть, поохаем по-нашему, по-бабьи. А теперь пописаем, подмоем друг дружку и спатьки", - неожиданно заключила Галина Федоровна. Мы с Наташкой тяжело дыша, но быстро, юркнули в свою кровать и притворились спящими. Через минуту мимо нас прошли две белые фигуры. В ванной полилась вода. "Выеби меня, выеби меня скорей! - почти закричала Наташка. - Я не могу больше!" Я сунул член в ее горячую киску и стал упоенно двигать внутри. А из головы у меня не выходило, что же они делают там в ванной?
изменила и не жалею