плечо. Она посмотрела на меня своими темными-темными глазами.
— Мне... нравится, Бретт.
— Мне тоже нравится. Мне это нравится, - сказал я, пытаясь успокоить ее.
— Тебе... нравится это? - Мама прикусила губу. Моя мама посмотрела на меня так, как будто она была юной, застенчивой девочкой в старшей школе. Эта женщина, которая была в расцвете своих сексуальных сил, более опытная, чем я, во всех возможных отношениях, смотрела мне в глаза с глубокой неуверенностью, ожидая от меня ответов, надеясь на какое-то подобие уверенности. - Это странно, что мне нравится ощущать член моего собственного сына? Что мне на самом деле... нравится, какой у него вкус?
Мы оба знали, что это очень, очень странно и очень, очень неправильно.
— Тебе нравится быть внутри своей матери? Доставлять ей удовольствие? - Спросила меня мама, пытаясь сохранить самообладание, опьяненная табу, выбитая из колеи, настроенная против всех своих представлений о том, что правильно. Я увидел, как ее рука легла между ног, а пальцы легонько потянулись вверх, как будто она пыталась сделать это так, чтобы я не заметил.
— Ты самая горячая штучка в мире, - ответил я.
Моя мама глубоко вздохнула и повторила то, что я сказал. - Самая горячая... в мире... - Ее взгляд стал немного острее. Она вздернула подбородок. Я мог сказать, что она принимала решения. Выражение ее лица было точно таким же, как и во всех тех случаях, когда ей приходилось придумывать творческий способ наказать меня за какую-нибудь глупость, которую я совершал. Это был решительный взгляд, в котором был план, предназначенный специально для ее сына.
— Я хочу пойти потанцевать, - сказала она твердым голосом. В ее глазах была решимость. - А потом, - она глубоко вздохнула, - ты будешь трахать меня так, словно я единственная женщина, оставшаяся на Земле, независимо от того, твоя я мать или нет.
Нора на солнце. Главы 1-3