как мой член реагирует, пульсируя. Мое сердце бешено колотилось в груди - я больше не мог сдерживаться. Я не мог это контролировать - я нуждался в ней. Мне нужно было увидеть ее обнаженной. Сейчас. Мне нужно было оказаться внутри нее. Сейчас.
Я бросился вперед, запрыгнул на кровать, перепрыгнул через маму, схватил ее за руки и прижал их по обе стороны от ее головы. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. - Бретт... - ее дыхание коснулось моей шеи, когда я приблизил свое лицо к ее лицу. - Что ты собираешься делать?
— Я хочу этого, мам, - сказал я, не в силах остановиться. - Мне это нужно. Мне это нужно сейчас.
Она посмотрела на меня серьезными, горящими глазами. - Возьми это, - прошептала она.
Я отпустил ее руки, наклонился и стянул нейлоновые чулки с настойчивостью и силой, о которых и забыл. Они сползли с нее, а вместе с ними и трусики, и ее ноги, длинные, упругие, прекрасные, бледные, открылись для меня. Я мог видеть ее киску во всей ее красе: идеальные губки, розовую щелочку, жемчужный бугорок. Она уже была влажной - насквозь промокшей, а губы покраснели от возбуждения.
Я подался вперед, и мой член коснулся внутренней стороны ее ноги. Я придвинулся к ней, заставляя ее раздвинуть ноги шире, придвигаясь к ней ближе. Она уже скулила, и даже ее дыхание умоляло меня войти в нее. Мама уставилась на меня, и я почувствовал, как скользкое тепло соприкоснулось с ее ногами.
Я прижал головку члена к маминой киске и увидел, как расширились ее глаза. Ее рот приоткрылся. Я скользнул внутрь. Влага направляла меня, а жар внутри нее поглотил мой член, и я погрузился в нее, сильно толкаясь. Она закатила глаза в ответ, и удовольствие от моего проникновения захлестнуло ее. - Черт, Бретт!
— Мам, - простонал я, когда начал трахать ее, издавая скользкие звуки, входя в нее и выходя из нее. Ее влагалище было невероятно тугим, сжимаясь на мне. Я не колебался. Я входил и выходил из нее, максимально используя свою длину, а ее вздохи совпадали с движениями моего члена, и каждый толчок внутрь заставлял ее извиваться. Я вошел и удерживал его, а мама вздыхала, дрожа, напрягаясь.
Затем зазвонил мамин телефон. Папин рингтон.
Мамины глаза распахнулись. Мы остановились, глядя друг на друга, совершенно сбитые с толку, а мелодия все звучала, и звучала, и звучала. Я почувствовал, как мой член зашевелился внутри мамы - она все еще реагировала на это ощущение, все еще напряженная, пронзенная, но телефон прерывал все. Она казалась застывшей.
Это прекратилось. Но голосовая почта не включалась.
— Может, он сдался? – спросил я. В ответ на мою нелепую надежду в маминой сумочке снова зазвонил телефон. Она нерешительно посмотрела на меня, слегка испугавшись.
— Я должна ответить, - неохотно сказала она.
— Нет, не надо.
— Он очень редко звонит дважды, - ответила она. - Твой отец становится таким настойчивым только в экстренных случаях. - Она начала ерзать. Мой член вышел из нее, когда она отстранилась, пытаясь встать.
Я почувствовал, как моя кровь закипает. - Или когда он по-настоящему зол, - попытался я урезонить ее. - Да пошел он на хуй. Он был таким гребаным придурком всю поездку - пусть сам разбирается с этим. - Телефон зазвонил в срочном порядке.
— Возможно, у него неприятности, и если это так, то я его жена, а ты его сын, и мы должны что-то с этим сделать, - твердо сказала мама, как будто всего, что мы делали в течение последнего дня,
На Крючке у Вошона