— Папа! - закричала я. Мне было все равно, что кто-то меня услышит, и ему тоже.
Он позволил своему большому пальцу нежно погладить мой набухший бугорок, в то время как сам безжалостно входил в меня. Я хотела этого. Я хотела его. Я хотела доставить ему удовольствие. Я хотела всего этого сразу, и это сводило меня с ума.
Я бесстыдно стонала и скулила, потираясь о его руку, как сучка в период течки. Я не ощущала ничего, кроме нарастающего чувства глубоко внутри меня. Папа был опытным любовником. Я могла сказать это уже тогда, потому что он реагировал на мои звуки и движения. Он ощупал меня вторым пальцем, не просто проникая внутрь, но исследуя, находя неровности в моей точке g и самым восхитительным образом раздвигая мою набухшую киску. Я почувствовала огромную силу, которая тянула меня вниз, глубоко-глубоко.
Наконец-то папа прикоснулся непосредственно к моему клитору и быстрыми и нежными движениями большого пальца довел меня до оргазма. Я кричала снова и снова. Я цеплялась за него, как за спасательный плот во время шторма. Я уткнулась головой ему в грудь и даже прикусила губу. Этого было недостаточно. Я задрожала всем телом и почувствовала, как мое тело напряглось и завибрировало.
Наконец, это отпустило меня, и я обнаружила, что рыдаю у него на груди. Такое облегчение, и такая радость. Я никогда не думала, что любовник способен пробудить во мне что-то подобное. Тогда я чувствовала себя такой любимой и в безопасности, но все, что я могла делать, это плакать.
— Ш-ш-ш, детка. Все в порядке. Просто позволь папочке обнять тебя.
Он ненадолго перестал прикасаться ко мне, понимая, что я буду очень чувствительной. Он просто держал меня, пока я плакала и стонала, и в конце концов полностью расслабилась в его объятиях.
— О... о, папочка, это было...так потрясающе.
Он улыбнулся мне, тепло, с любовью, но немного самодовольно. Я не могла расстроиться. Он заслужил это. Но я не забыла его. Моя рука снова нашла его член, и я провела ладонью вверх и вниз по всей длине. Он застонал, но на этот раз не убрал мою руку.
— Папочка...ты покажешь мне, как тебе, э-э, нравится, когда к тебе прикасаются?
Он кивнул.
— Хорошо, Элли. Сними с меня шорты.
Он приподнял бедра, чтобы я могла это сделать. Его член гордо выпрямился. К своему удивлению, я поняла, что мой отец, должно быть, подстригает свой лобок, так как он был относительно коротким и аккуратным. Мне стало интересно, задумывался ли он когда-нибудь о моих предпочтениях в этом отношении. Прежде чем я успела что-либо предпринять, он положил мою руку прямо на свой горячий, твердый член. Он вздрогнул, и я почувствовала, как он дернулся. Это был парадокс. Мягкий и твердый, манящий и угрожающий одновременно.
— Милая... о боже. Ты не против, эм, плюнуть на это? Для смазки.
— Конечно, папочка...
Я сплюнула, но уже на ладонь, а потом снова насадила его на член. Боже, он был для меня огромным, и я начала двигать рукой, размазывая по нему слюну, как будто это был лосьон для загара. Папа застонал и одобрительно кивнул мне. Я была так счастлива.
Я начала поглаживать его, вверх-вниз. Пока я делала это одной рукой, он несколько рассеянно указывал на разные части своего члена.
— Прямо здесь, под кончиком? Он очень чувствительный. Думай о нем, как о своем клиторе. Его приятно стимулировать, но не слишком сильно. Мне нравится, когда ты иногда сильно сжимаешь меня... о, черт...да, именно так. Просто сохраняй ритм и меняй руки, если нужно. А еще мне нравится,
Верная дочь. (Полная версия)