говорил. Я хотел повесить трубку. Мне следовало бы повесить трубку, но я этого не сделал.
— Томми, пожалуйста, не вешай трубку.
— Чего ты хочешь, Рокс?
— Я хочу подойти и поговорить с тобой.
— Нам не о чем говорить. Ты получила документы?
— Я получила их на прошлой неделе.
— Тогда нам не о чем говорить. Все предельно ясно. Мы просто расходимся. У нас нет детей. Мы поделим наши сбережения, ты возьмешь свою "Ауди", а я свой "Мустанг". Мы продадим квартиру, если только ты не захочешь выкупить мою долю. Я не собираюсь оставаться здесь или в Джаксе надолго. Никаких алиментов, потому что мы оба независимы. Здесь настолько чисто, насколько это вообще возможно.
— Я подпишу бумаги. У тебя дома, если хочешь. Но я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз.
— Я не хочу с тобой разговаривать. В прошлый раз все вышло довольно грубо.
— Я знаю. Ты напугал меня. Я никогда не видела тебя таким. Но, судя по твоему голосу, это уже в прошлом.
— Да, я уже не в ярости. Я начинаю испытывать боль, горечь и чертовы кошмары о тебе с ним вместе. Я прошел долгий путь.
— Пожалуйста, Томми, всего час. А потом я исчезну из твоей жизни и больше никогда не побеспокою тебя.
— Почему ты не понимаешь? Я не хочу тебя видеть.
Она долго молчала. Затем:
— В ту ночь ты умолял меня быть честной с тобой. Хотя бы ради тех восьми лет, что мы провели вместе. И я не смогла этого сделать. Теперь я прошу тебя. Мы прожили вместе восемь лет. Я знаю, что в основном они были хорошими. Ты можешь уделить мне час, всего один час, за эти восемь лет?
Я знал, что скажу "да". Потому что в глубине души я должен был понять, как я подвел ее, что потерял. Я мог бы оставить ее позади и никогда не узнать, но это мучило бы меня всю оставшуюся жизнь.
— Хорошо. Когда ты будешь здесь?
— О, через тридцать секунд.
Через мгновение раздался стук в дверь.
Я открыл и увидел, что она одета в дождевик и держит в одной руке сотовый, а в другой - маленькую красную сумочку на застежке. Она улыбнулась мне, или, по крайней мере, попыталась.
— Извини, - сказала она, поднимая сотовый. - Я не хотела давать тебе времени передумать.
Плащ был дорогим, кроваво-красного цвета, облегающий фигуру, который был настолько сексуальным, насколько это вообще возможно, и завязывался на талии. Но я ошибался. Это стало еще сексуальнее, когда она потянула за пояс, и он распахнулся.
Возможно, она и сбросила несколько килограммов, но формы остались прежними. Между ног у нее был аккуратный красный кустик. Ее тяжелые груди поднимались и опускались в такт дыханию.
— Это так банально.
— Это клише, потому что оно работает, - сказала она, скользнув ко мне.
— Ты думаешь, это сработает? - Спросил я, когда она потянулась, взяла мои руки и положила их себе на грудь.
— Я надеюсь на это, - тихо сказала она.
Я сжал эти холмики, которые так часто фигурировали в наших играх на протяжении многих лет, и увидел, как исказилось ее лицо, когда я сжал сильнее. Она упала на колени, а я продолжал давить. Я отпустил одну из них, а затем убрал руку.
Она подняла голову, когда я убрал руку и закрыла глаза.
— Если тебе нужно меня ударить, давай. Я это заслужила.
— Ты сучка. Ты жалкая сучка, - сказал я, укладывая ее на пол под собой. Я терзал ее груди, посасывая и покусывая, не обращая внимания на то, что она вздрагивала.
Вирт.