до минимума, когда бассейн освободился от всего этого дерьма.
Даша, повзрослела. Когда я увидел её, хм... не чистое, но освобождённое от липкой грязи тело, то прочитал это скорее в её движении. Утомлённая, без регулярных жалоб и просьб, чем изводила некогда подружек в цеху.
Я ждал, накапливал зарядную мощность для активных действий. Для очень агрессивных активных действий. Осталось не долго. Соблюдать хладнокровие не просто, но не имелось выбора. Я стоял посреди похотливой толпы палачей. Где-то на заводе, в цеху, трудилась вторая смена, точили детали для космических кораблей, а у меня дома ждала маленькая Василиса.
Мерзавцы стащили прямо сюда, вниз сколоченный станок для пыток. На фоне всего, что было, он в целом, казался невинным. Ни шипов, ни безжалостных зажимов. Только слоты-фиксаторы для ног и рук.
Дашу растянули. Она позволяла делать с собой абсолютно всё, как податливая пластилиновая фигурка. Уложили на саднившую кровью крючковатую грудь, прогнули спину, выпятили на коленях дырявую задницу. По обе стороны два экзекутора. В руках горящие свечи из таких, что обычно ставят на могилы. Ну знаете, горят долго, ветром не задуть... Минута, другая. Растопили дешёвый парафин. По чуть-чуть стали лить тонкими струями, дозируя боль.
— О, бля-ять! - Проревела Дашенька. – Ай, что это...
Свечи запекали кожу, оставляя ожог. Такие в играх использовать нельзя. Но похоже, гниды и правда решили её скоро прикончить. Я успел. Ну, почти успел...
Тело законвульсировало, девка закатила глаза, раскрыла рот.
— Не ори! Или я тебе отрежу поганый язык ещё раньше срока! – пригрозил долгое время молчавший Сашка.
— Мммм... - заводилась от боли и жжения малолетняя дура. Мысль, что ей планируют отрезать язык, больше не пугала. Она сосредоточилась на ощущениях, волной окатившей изнутри. Всё теперь казалось не важным. Даже когда, перестали лить и принялись ритмично сбивать насохшие на волдыристой коже корки. Хлестали пока не сильно. Но плетьми, как я отметил жёсткими. По спине, по заднице Даши пошли кровавые рубцы. Оставь ей жизнь, заживут не скоро. Усиль ритм, и следы оставят навсегда, выдерут мясо. О синяках говорить не приходилось. Тело и так почти везде в гематомах. Удивительно, но почки ей действительно пощадили, и кости не переломали тоже.
— Дышит пока ещё, - донеслось от истязателя снизу.
— Несите наше клеймо! Приведём её в чувство. И на этом, пожалуй, закончим. Не убирайте далеко пилу.
Анонимайзер ещё не зарядился до конца, но времени терпеть это медленное убийство девчонки я больше не мог. У меня имелось превосходство и потом, будь что будет! Должно хватить на всех.
Вошёл бородатый жирдяй. Против остальных, маски на его лице не имелось. Зато переднюю часть прикрывал огнеупорный фартук. В рукавицах раскалённое клеймо с витиеватым знаком на длинной металлической жиле. Стал неспешно спускаться по ступенькам вниз. Другие уступили дорогу. Разошлись и стоявшие внизу. Члены из были напряжены. Гниды передёргивали в предвкушении на процесс.
— Я тогда, посильнее? До конца? Всё равно ей не жить... - осведомился штамповщик.
— До конца, - согласился Грубый. Лысач лишь кивнул в знак одобрения головой. – Потом, кому надо расчленёнку пусть трахает. Я пас. Хорошая девочка была. Даже где-то жалко...
Штамповщик подступил к Дашке, и тут я ускорился. Резко перехватил прут и впаял красное железо прямо в лицо.
— А-а-а-а! – заорал негодяй. В воздухе запахло палёным жиром и его вспыхнувшей бородой. Второй удар раскроил череп и прожарил немного мозги. Пока не опомнились я быстро закончил с четвёркой хлыстунов. Благо, анонимайзер позволяет ни такое. Не зря же
Иммунитет от разлуки и смерти (Часть 7)