как раз собиралась сказать это Бобби, когда он положил свою руку мне на затылок и притянул мои губы к своим. Он прижался к моим губам жёстким, почти диким поцелуем, пока я всё ещё находилась в каком-то шоке. Он просунул свой язык между моими разомкнувшимися губами, а его рука скользнула под пеньюар и нашла ложбинку между моих ног. Он ввёл свой палец внутрь меня, и я ахнула от этого запретного вторжения.
Чёрт, всё это очень быстро выходило из-под контроля, но в глубине души я понимала, что Бобби инстиктивно так реагирует на это из-за переполнявшего его горя и боли. Я должна была и хотела остановить его, но, с другой стороны, оттолкнув и разозлившись на Бобби, я наверняка заставила бы его чувствовать себя ещё хуже.
Мне нужно было как-то взять ситуацию в свои руки, не усугубив при этом мучительное душевное состояние Бобби. Я начала отстраняться и просить его остановиться, когда он снова приник губами к моим соскам и начал сосать их сквозь тонкую ткань пеньюара, как ребёнок.
В результате в моей душе вновь возникло чувство почти материнского сострадания к потерянному ребёнку, и меня переполнила любовь к нему. Вместо того, чтобы отодвинуться, как я планировала минуту назад, я просто держала его голову, не отталкивая, пока Бобби, обхватывая соски губами, посасывал мою грудь.
Одной рукой он развязал пояс моего пеньюара и мягко стянул его с моих плеч, чтобы дать ему лучший доступ... и я не воспротивилась этому. Я начала расслабляться и позволила удовольствию, охватывавшему меня от ласки его тёплыми губами, завладеть мной.
Бобби пососал сначала один сосок, потом переключился на другой, который был уже напряжён в ожидании, в то время как я откинула голову на спинку дивана. Теперь уже два его пальца, раздвинув нижние губы, проникли в моё лоно, и он медленно двигал ими внутрь и наружу.
Чувства любви и сострадания всё ещё двигали мной, и я позволила Бобби использовать моё тело, чтобы доставить ему душевное облегчение.
Я почувствовала, как он привстал передо мной, и когда он чуть развернул и мягко толкнул меня на спину на диван, я не оказала никакого сопротивления. Он полностью стянул с меня ночнушку, а я смотрела, как он стягивает свои брюки вниз, к лодыжкам. Словно во сне, я протянула руку, чтобы помочь ему вытащить член из боксеров, но он просто спустил и их тоже.
Когда Бобби наклонился надо мной, я почувствовала, как он потёрся вперёд и назад своим твёрдым членом вдоль моих, уже увлажнившихся половых губ. Я отдалась тому, что, как я знала, должно было произойти, и, ахнув, ощутила, как его член скользнул внутрь меня. Чтобы полностью принять его внутрь, я выгнула бёдра и толкалась ему навстречу, пока он не вдавил меня в подушки дивана.
Бобби брал меня жёстко и мощно, словно выплёскивая наружу своё горе и боль в этих глубоких и резких ударах во время совокупления. Я обхватила ногами его бёдра и своими пятками подталкивала его, заставляя проникать в меня до самого конца.
"Позволь мне забрать твою боль, Бобби!" - одна лишь мысль билась в моей затуманенной голове.
Я ещё крепче сжала его бёдрами, когда он сбился с ритма и сделал несколько последних резких рывков, а затем, спустя совсем короткое время, напряг свои мускулы. Я почувствовала, как его член запульсировал внутри моего влагалища, и тут же ощутила, как горячие струи его семени обрызгивают матку и стенки вагины.
Покрытое капельками пота тело Бобби рухнуло на меня сверху, вдавив меня в диван, и я приняла на себя весь его вес. Я не чувствовала
Японская комната