— её всё ещё бесил тот факт, что из-за аналогичных приставаний сгорели наши билеты на балет, даже ругачку мне потом закатила.
Только вот тогда я не удержалась, не прислушалась к этой мольбе. Раздев ещё в прихожей, прижала к себе едва опомнившуюся маму и утащила в спальню под возмущённые крики, откуда позже доносились крики весьма иного характера, мольбы не останавливаться и ритмичный стук кровати о стену.
Пьёт свой кофе, а на щёчках столь знакомый мне румянец.
При каждом столкновении наших взглядов, она замирала и сведя свой взор в чашку начинала смущённо улыбаться, явно пытаясь убежать от нехороших мыслей, что так некстати и включить мамочку, но этот козырь рыжая потеряла.
— Алёна… - этот смущённый голос действовал на меня как тригер.
— Что я опять не так сделала?
— Ну ты смотришь так…
— Как?
— «Как – как» Похотливо блин, знаю я твои зырканья и ухмылку эту довольную, даже позавтракать с тобой нормально нельзя. Всё, я одеваться, а ты как хочешь!
Не выдержала, моя радость, как и всегда, сейчас начнёт ворчать.
***
Позавтракав, я привычно ухаживала за волосами своей женщины, пока мы собирались у зеркала шкафа-купе.
— Ба, человеку второй десяток идёт, а одежду подбираешь до сих пор как школьница, ты же в универ идёшь, а не в ночной клуб, где твой деловой стиль, ну какая майка?
—Нормально я оделась, сверху рубашку клетчатую накину, самое то под зимний вайб.
— «Вайб» — нельзя просто на русском сказать «атмосфера»?
Да, это тупо, но она женщина, которой захотелось поругаться, ей особо не нужна причина.
— Я смотрю ты поскандалить хочешь? Моя маленькая пассивная агрессия.
— Вот если бы кто-то не распускал руки, не было бы никакой агрессии.
Заведи и не трахни — начинает шипеть, но, по правде говоря, я того и добивалась, злой секс с ней самый драйвовый. Разбесить её, чуть-чуть поигнорить и такое творит, ух…
— Может быть сегодня никуда не поедем? – приобнимаю её за талию.
— Алёён, не накаляй, разбесишь же.
— Ну а что? Просто хочу насладиться тобой без игры в прятки, пока папы дома нет, один фиг только вводные. Ну давай прогуляем? Побатонимся у телика — начинаю ластиться об её щёку, перебивая её возможность продолжать шипеть — закажем чизкейк, чай с облепихой, «Бриджет Джонс» твою досмотрим. Ещё и погоду сегодня тёплую обещали, сгуляем куда-нибудь. Весь день только ты и я.
— Ты, да я, да мы с тобой. Тебе бы только гулять да батониться, ой Королёва.
— А может пиццу закажем? У меня промокоды остались.
— Пф… от твоей диеты у меня уже плюс килограмм, скоро точно зад раздует.
—Ну и что? Будешь моей сочной мамкой с задницей, как у зачётной бразильянки, уххх какой же кайф будет шлёпать такую.
— Ха-ха-ха — смех хоть и наигранный, зато уже не шипит, а просто вредничает — опять эти твои детские пошлые шуточки, ой, до чего же они тухлые, фуууф, ну уйди...
— Смажу маслом огромную задницу и будешь мне тверкать, а я буду делать дождь из денег вжух-вжух-вжух – уловив момент чмокнула её в щёку, от чего слегка напряженное лицо украсила сдержанная улыбка — и пилон купим.
— Я тебе губозакаточной машинкой кааак тверкну по голове, вжух. Хотя про пилон можно и подумать.
Мои руки со всей нежностью легли ей на плечи, аккуратно массируя сквозь ткань блузки, смотрю на её полузакрытые глаза в зеркале и вижу, как сильно она хочет остаться, вижу как ей сейчас хорошо, уже ведь бежать пора, а она балдея закатывает глазки и вот-вот фыркнув скажет наигранно злым голосом: «Всё, достала» и скинув сапожки пойдёт звонить
толстый