— "Не этот", - крикнул я в ответ. - "Оригинальный, для образца".
Несколько человек тут же ухватили суть, и с удовлетворительным щелчком оригинальный механизм встал на место в корпус русского пулемета, который так долго молчал и не использовался.
— "Патроны!" - заорал я, но двое уже тащили тяжелый металлический ящик к пулемету, который к тому времени был нацелен на линию деревьев, откуда, как мы знали, в любую минуту на нас может обрушиться враг.
— "Слишком поздно", - крикнул кто-то, когда они прорвались, тридцать, возможно сорок в первой волне, поливая огнем все, что двигалось вокруг них, и легкий ответный огонь немногих людей, оставшихся вокруг комплекса, почти не повлиял на их натиск.
— "Не те патроны", - всхлипывал солдат, пытаясь вставить ленту в пулемет, пока нападающие уничтожали небольшой отряд защитников между нами и ними.
Возможно, именно тогда Рене показал свою истиную сущность: он отпихнул бойца, перевернул ленту и вставил ее в патронник. Затем он прыгнул за рукоятки и развернул оружие, чтобы встретить первого из нападавших, которые к тому времени уже были прямо перед нами. Пули свистели вокруг, крики раненых с обеих сторон леденили кровь, и тут...
Музыка для моих ушей!
Я и в лучшие времена не отличался особой музыкальностью, но грохот этого прекрасного русского крупнокалиберного пулемета был самой замечательной музыкой, которую я когда-либо слышал. Возможно, мы все умрем, но мы не уйдем, не забрав с собой многих из них. У меня не было времени размышлять о том, что случилось с тем молодым человеком, который много лет назад ушел из армии, не зная, сможет ли он на самом деле пережить убийство кого-либо.
Ливень стали пробил брешь в атакующей толпе, но несколько человек все же прорвались и столкнулись с нами. Я отстреливал их из пистолета, как только они оказывались на линии прицела. Некоторые из них были так близко, что мне приходилось стрелять в просвет между своими людьми.
Мы отбивали атаки, пока все вдруг не закончилось, а наши добивали последних, иногда буквально штыками, по старинке.
Затем на нас обрушилась следующая волна, гораздо более многочисленная, но к тому времени мы уже были к ней готовы: Рене стрелял из пулемета короткими точными очередями, а трое его обслуживали и подтаскивали боеприпасы, пока мы все благодарили Господа за то, что Рене каким-то образом знает, что делать, и молились чтобы пулемет не заклинило.
Правда состоит в том, что в разгар боя ты не имеешь ни малейшего представления о том, что происходит на самом деле. Может, какой-нибудь генерал и знает, но у нас его под рукой не было, поэтому мы просто продолжали сражаться за свою жизнь.
Конечно, мы не знали, что нападавшие бросились прямо на нашу засаду, хотя мы и не подозревали, что устроили ее. Меньше всего они ожидали, что, прорвав нашу оборону, наткнутся на крупнокалиберный пулемет в тылу, далеко от линии фронта. Никто бы не ожидал. Это был абсурд военного планирования, который никто не мог предсказать. Настолько нелепый, что все это превратилось в бойню, когда их войска хлынули прямо в мясорубку, а наши уцелевшие войска по периметру сомкнулись за ними, взяв в окружение.
— -----------------------
В тот день я потерял четверых своих людей, включая беднягу Рене, но у нас не было времени оплакивать их. Мы понятия не
всего лишь сон