— Даже ты, в четырнадцать лет на меня так восторжено не смотрел, — довольно ответила Лена, также сжимая и его хуй через шорты. Только опроставшийся орган уже медленно каменел в руке. — Он даже кончил сейчас, стоило только коснуться.
— Ничего, сейчас чуточку обвыкнется — сама начнешь его молить, чтобы быстрее кончил.
— Толку-то... В этом возрасте перезарядка очень быстрая... — мечтательно вздохнула женщина, потеревшись щекой о плечо мужа, и решительно заявила: — Но я хочу трахаться. И прямо сейчас!
— Потерпи, маленькая, — мужчина поцеловал ее щеку и крепко сжал задницу. — Вечером будет все, а пока наслаждайся прогулкой.
Шкодно мазнув его по опущенной руке мокрый пиздой, Елена направилась к люку в котором скрылся сын. Меф, разумеется, не слышал разговора родителей: тут тебе и шум моторов, и свист встречного ветра, и самое главное — грохот собственного сердца в висках. Парень спустился внутрь поплавка и без сил упал на матрас, оперевшись спиной о прохладный борт яхты. Спальный отсек представлял собой вытянутый пенал длиной метра два и шириной и высотой около метра, на дне которого лежал каучуковый ортопедический матрас. Спереди и сзади были глухие переборки, отделявшие багажные отсеки.
В трусах было мокро и холодно, но сердце успокаивалось на удивление быстро. Парнишка даже попытался начать собираться с мыслями, как вдруг в открытый люк спустились голые женские ноги. За ними появилась пизда и, наконец, вся мама целиком присела на корточки рядом с Мефом. Окинув его взглядом, Лена с удивлением спросила:
— Ещё не переоделся?
— Я... — парень, не нашел, что ответить.
Все его силы в этот момент уходили на то, чтобы отвести взгляд от пизды матери, которую та будто нарочно ему показывала, широко разведя ноги.
— Давай снимай, — велела женщина.
— Мам, я стесняюсь, — школьник судорожно схватился за резинку боксеров.
— А ты не стесняйся. Я же не стесняюсь того, что ты, как завороженный, пялишься на пизду, которая тебя родила, и на сиськи, которые тебя выкормили. — Тряхнув означенной грудью, мама засмеялась, но по-доброму, без издёвки в голосе, а потом вовсе понизила голос: — И вообще, ты минуту назад мне в руку кончил. Стесняется он... Снимай, давай!
Когда мать потянула его трусы вниз, Мефодий сдался. Или скорее опомнился. Пожалуй, это определение было бы более верным. В конце концов, разве не об этом он мечтал и фантазировал уже не первый год? Разве не это представлял он за просмотром порно с Элли Брилсон? Голая мама сама отца стаскивает с него трусы, что еще можно желать? Фантазия, конечно же, услуживали его подсказала, «что еще», но об этом и мечтать было страшно. К тому же мужчины инстинктивно стесняются своего висящего члена: он кажется им маленьким и непривлекательным, а Мефодий уже явствено чувствовал, что этот повод для смущения уходит в небытие.
Когда мама наконец стащила трусы с приподнявшего зад Мефа, ее взору открылась уже наполовину вставшая мокрая палка с бордовой головкой, стремительно наливающейся лиловым.
«Про пять минут я, похоже, загнула», — со смесью ужаса и восторга подумала женщина. — «У него через две встал!».
— Нашел чего стесняться, — усмехнулась она уже вслух. — Вон какой агрегат здоровый отрастил! Только вот это вот, — тонкие пальцы коснулись грубых лобковых волос, все же заставив юношу вздрогнуть, — нужно брить, или хотя бы коротко стричь, а то сделает тебе девушка минет, и будет потом еще час кудри твои выплевывать. Куда это годится?
Казалось, все пять литров крови Мефодия распределились поровну: одна половина заливала
Нина