моим тестем. Я перестал жаловаться, когда ко мне подошли люди в форме с оружием.
Некоторые пытались скрыть ухмылки. Они очень тесно сотрудничали с агентством, которое их предупредило. У них был специальный кодекс поведения, когда дело касалось личных дел, и отдельный кодекс поведения, когда изменяли с супругой сотрудника правоохранительных органов. Они оба были настроены против него. Пара человек последовала за мной к стойкам регистрации автомобилей и выслушала мою тираду. Они подошли ко мне после третьей попытки.
— Сэр, вы нарушаете общественный порядок. Вас внесли в список лиц, которым запрещены полеты, и теперь, похоже, вы не сможете арендовать автомобиль. Я предлагаю вам уехать, пока мы не арестовали вас за бродяжничество и создание беспорядков.
Они проводили меня из аэропорта и объяснили, как добраться до автовокзала. Наличных у меня было ровно столько, чтобы проехать половину пути домой, а к тому времени я смогу расплатиться своими карточками. Я провел три неудобных часа на жесткой скамейке в ожидании, и сидение в автобусе показалось мне раем. Я проспал всю дорогу до Талсы и позвонил по телефону.
Вместо того, чтобы получить помощь, я получил нагоняй. - Кое-кто позвонил мне вчера вечером и прислал по электронной почте несколько фотографий. Если я тебе чем-то помогу, фотографии получит мой муж. Удачи, придурок!
Внезапно мне пришло в голову воспользоваться своей дебетовой картой, поэтому я пошел к банкомату, уверенный, что мой счет заморожен. Удивленный тем, что он цел и доступен, я снял достаточно денег на еду, пару смен одежды и дешевый чемодан. Мне потребовалось два дня, чтобы вернуться в Арлингтон, и первое, что я сделал, это отправился на склад, с облегчением увидев всю свою одежду и машину.
Может быть, все наладилось. На следующий день я получил новые неприятности. На автоответчике было записано, что я должен забрать вещи в моем старом доме к концу дня, иначе они будут выброшены. У меня разрывалось сердце, когда я поднимался по ступенькам этого старого кирпичного особняка. К вещам была приложена записка. - Это наша последняя встреча до подписания окончательного решения. Если ты вернешься еще раз, в отношении тебя будет вынесен судебный запрет.
Когда документы прибыли в мою новую квартиру, я отнес их адвокату, которого нанял. Он просмотрел их. - Вы должны подписать это, пока она не передумала. Вы никогда не придумаете ничего лучше, чем это.
— Что, если я не хочу разводиться? Можем ли мы обратиться к психологу?
Он перестал улыбаться. - Здесь отдельная записка от вашей жены. Она просила передать вам, что, если вы причините ей хоть малейшее огорчение, она натравит на вас всю адвокатскую контору. Даже с теми деньгами, которые она вам даст, судебные издержки разорят вас. Не будьте идиотом, подпишите бумаги.
Я подписал. Пять месяцев спустя я вышел в отставку. Похоже, нам вообще не нужно было присутствовать или взаимодействовать.
Арлингтон был пригородом Вашингтона, и многие представители правительства жили в более престижных районах или в закрытых поселках. Я жил вдали от такого достатка, но однажды ночью я выходил из бара, и трое парней схватили меня и натянули мешок на лицо. Что бы они ни надели, это вырубило меня за считанные секунды. Я проснулся голым, привязанным к лошади, а моя голова была в нескольких сантиметрах от ее задницы. Один из них приподнял мою голову и прошептал мне на ухо. - Это просто напоминание. Мы тебя не забыли.
Он повел лошадь куда-то, а потом сильно шлепнул. По моей заднице, а не по лошади. У меня два месяца был отпечаток ладони. Он отпустил лошадь на пастбище рядом с дорогой. Дорога, по
Не стреляй. Часть 2. (16 из 21). Ната, Антон, Леша