Всю долгую дорогу домой Патриция не проронила ни слова. Она либо смотрела в боковое окно машины, либо разглядывала свои руки, крепко сжатые на коленях.
Пока она принимала душ, я сварил кофе. Полчаса спустя она сидела напротив меня за кухонным столом в халате. В течение нескольких минут не было произнесено ни слова.
Стараясь сохранять спокойствие, я посмотрел в ее встревоженное лицо.
— Когда ты собиралась рассказать мне о Кэлвине Питтмане?
Ожившая фантазия