Они обе прошли на кухню и шепотом продолжили свой разговор.
— Ну ты даешь, а я уже и в окно стала стучаться, - с искренним смехом отвечала бабушка, - Андрей спит еще?
— Не знаю, наверно спит.
— Вчера опять до поздней ночи гулял, - снова смеясь, говорила бабушка
— Молодой, спит крепко...
Мне пришлось еще долго слушать их и притворяться шлангом, пока тетушка не покинула дом. Она уехала на «УАЗике», оставив мне свои трусы, а я, припрятав их в своей вещевой сумке, начал изображать из себя недавно проснувшегося.
Позднее утро обладало собственной красотой. Солнце уже припекало, но поддувал легкий ветерок. Во дворе царил запах цветов и какого-то вьющегося растения, а тишина заполнялась кудахтаньем куриц и чириканием цыплят. Телята иногда громко мычали, ожидая, что я принесу им вкусное угощение.
Плотно позавтракав, я направился в огород; бросил взгляд в сторону Машкиного дома и вдруг встретил ее глаза. Все мое тело будто окатило кипятком. Сделав равнодушное выражение лица, я взял лейку и наполнил ее теплой водой из железного корыта.
— Андрей! – Машкин голос был таким же, как когда она искала своего муж. Она уже стояла возле забора, сложив обе руки поверх него.
Я резко повернулся в ее сторону.
— Подойди, пожалуйста, - едва слышно попросила она, поманив меня рукой и оглядываясь по сторонам.
С лейкой в руке я направился к ней.
— На вот тебе, - она протянула свою нежную руку, в которой был кусочек бумаги, вырванный из тетради в клетку.
Передав мне бумажку, она поспешно удалилась к себе во двор. Я проводил ее взглядом, после чего развернул листок – это была записка, в которой красивым женским почерком с помощью карандаша было написано:
«Приходи сегодня полпервого к колесу. Если не придешь, значит тебе все равно. Я тебя люблю».
Я положил листок в карман, и вся душа, все внутреннее состояние озарилось так же ярко, как все вокруг в это прекрасное летнее утро.
Коварная тетушка