губам яйцами, а ещё этот горячий воск, и скучающий где-то позади, безродный кобель...
Женька напрягся. В ногах аж квадрицепсы проступили, сжались упругими буграми. Выронил свечи. Канделябр ударился об пол, где-то помялся. Огонь тут-же погас. Женька разряжался в один из самых красивейших ртов на белом свете! В рот, завощённой дамы-любительницы запретных наслаждений...
***
Тело болело и подчинялось нехотя, с трудом. Просило покоя и отдыха. Она всё же подвезла озорное семейство до дома.
За всю дорогу не говорили. Эмоции, и слова остались где-то в тёмном, видавшем и не такое гараже.
И только у дома, Кира вновь услышала свою коллегу:
— Ладно. Спасибо тебе, Кира за всё! Ты, молодец! Будем встречаться теперь у нас, пока мужа нет. Готова?
Кинолог пытливо всмотрелась в глаза Александры. И никакого лукавства там не углядела.
— Как, прямо у вас?
— Прямо у нас. Правда, Женя?
— Правда, - он от неожиданности и радости кивнул с заднего сиденья.
— Мы тебя рады будем всегда видеть. Кроме того, поменяемся как-то ролями. Хочу попробовать, вот как ты, ладно? – Александра признавалась во всём так просто при повзрослевшем за эти дни сыне. – Покажешь потом, научишь, хорошо?
— Ладно. Я же тренер, блять, дрессировщик...
— Ну, вот и хорошо. А мы ещё и по работе, наверняка где-то может пересечёмся. На комиссии какой... В любом случае, знаю теперь, что в двести семидесятом, у меня есть свой человек.
Кира улыбнулась.
— А знаешь... пошли-ка сразу с нами! Душ примешь, отдохнёшь. Чай выпьем с мёдом. Хочешь чай?
— Нет уж... Спасибо. Мне тут до дома не так и далеко. Я лучше к себе, не обижайся, Саша. Хорошо, Женя? Мы в другой раз. А то, устала, правда. Если поднимусь, мы точно так никогда не закончим.
— Ну, ладно, хорошая ты наша! Значит, до встречи.
Они поцеловались до скорого и нового свидания. Достался взрослый поцелуй и Жене.
Мои первые колготки!