разговоров изрядно пожиже. И вот в одну ночь, когда заснули часовые, налетели на них элитные султановы всадники. Всех почти порубили, а кого не успели тех в рабство угнали. И там давай куражится.
Султан повелел, что раз воины его девками пленными наслаждаются, так значит воинами будут бабы басурманские пользоваться как хотят. А те хохочут ведьмы, удовольствие предвкушают.
Кого на поводок посадили, как собак и лаять заставили, кого в сёдла обрядили и давай кататься, да по задам стегать. Других в дом взяли всё работу за них делать. Они сидят, пьют, жрут, а мужики у них под ногами вместо ковров.
А, потом и в срамном деле принялись над ними безбожно измываться. Сделали себе стручки, как у мужиков и давай их этими отростками охаживать. Да так увлеклись, что те бедные ни сесть ни встать не могут.
В общем позор полный и унижение невиданное.
Только троих воинов не смогли они поймать на издевательства себе. Первый — Иван по прозванию Солнышко, за волосы рыжие. Второй Емеля-Садовод. Да, Пашка Воробей. Очень он жён чужих тискать любил, а если муж хватится, то Пашки и след простыл. Ищи его воробья в поле.
Как-то чудом пропетляли они, да окольными путями в столицу к царю на поклон вернулись.
А тот сидит в палатах, понурился, чуть не плачет. Совсем закручинился. Как быть? Ни казны, ни войска, народ ропщет, а Генерал в плену как пёс для султанши гавкает.
И тут вошла к нему дочь. Принцесса Дарья. Неописуемая красавица, на которую давно султан хотел свои лапы нечистые наложить. Ростом она была почти как стражники царские, волосами черна и станом гибка. А силы в ней было, сколько не в каждом воине найдётся. На коне она могла часами скакать не уставая, луком владела лучше охотников, да и с мечом каждый день упражнялась.
Одна беда была, не могли ей никак жениха найти. Всем отворот давала. Сколько царь ни просил, ни упрашивал ни за что не соглашалась.
— Хлипкие они отец. Ну ты посмотри, на этого — гузно как у поросёнка. Будь он хоть десять раз принц не пойду и всё.
Одного ей сосватали всё же. Франт иноземный, и лицом и телом вышел, а подарки привёз, такие, что царь аж светился весь от предвкушения приданного будущего.
И вот вроде бы даже Дарья оттаивать начала, да только этот вертихвост вознамерился в покои её до свадьбы пролезть. Пролезть то он пролез, только, что-то там с ним принцесса такое учинила, что сбежал он на следующее утро, как чёрт от ладана. Пешком сбежал, в раскоряку, на лошадь и забраться не сумел.
В общем за такую Дарью не то, что полцарства не жалко, а и всего мало будет.
— Что ж, отец ты так сокрушаешься? — спросила она ласково, да ладонь ему на голову положила.
— Да, как не тужить тут милая? — ответил он горестно, — пропало видно царство наше, да и корону мне уже, наверное, скоро снимут вместе с головой моей окаянной.
Нахмурилась принцесса.
— Ты, батюшка эти речи брось. Ты ж не служанка половая и не шут гороховый. Царям такие мысли не к лицу совсем.
Вскинулся царь. Глаза его загорелись гневно. Хотел он дочь свою отругать, за слова дерзкие, да осёкся. Права она была. Тут не слёзы лить надо, а державу спасать.
И стали они думать, что же им сделать такое, чтобы доли горькой избежать.
Всё перебрали — ничего не подходит. Как по кругу ходят, а выхода нет. Тут Дарья и говорит:
— Слышала я, что у султана сын есть любимый наследник его. Он над этим сыном трясётся, как Кощей над
Тайны прошлого 3