смутно знакомого мужчины... полностью голой и жестко выебанной несколько минут назад в душе его номера... куда она пришла сама... где она отдалась в чужие руки... где получала жирные порции наслаждения, через жестокость, грубость, агрессию...
* чмок *
* ГЛОК *
В привычной ему манере, Павел, без лишний слов, медленно одел мамину голову на вытянувшийся орган, преодолевая любой намек на сопротивление, настойчиво проталкивая обвитую слюнями шишку в покорное горло.
— Гх... - изрыгнула поток слюней из натянутого рта мама, уже не брыкаясь и не сопротивляясь так отчаянно, как прошлой ночью на пыльной обочине.
Он давил и давил, не терпя никаких поблажек, распахивал себе путь все глубже и глубже, пока наконец не почувствовал удовлетворение, вызванное прикосновением влажных губ шлюхи к его яйцам. Одел полностью. Теперь можно... теперь она вновь готова из подобия матери стать чавкающей горловой насадкой.
— М... ГХ-Р! ГХ!! М-М-М-М!!! ГХО... - задыхалась тем временем мамаша, дергая головой в мольбе об освобождении.
Наслаждаясь теплотой и влагой распертого горла, Павел выжидал, с удивлением замечая, что женщина не прекращала потуги ни на миг, несмотря на предобморочное состояние.
Сопротивление злило его... но и безмерно возбуждало.
Светлана съехала со стула, не позволяя убить себя звериным горловым взъебом, но Павел, как оказалось, только этого и ждал. Перехватив ее голову еще крепче и схватившись свободной рукой за вздутое горло, он оказался прямо над ней и теперь с новой силой и злобой втыкал член в уже почти что вертикальном положении.
— ГХ!! М-М-М-М!! М-М-М-М-М!!! Гх... гоа... - вопила мама, чувствуя, как от недостатка кислорода проваливается в бессознательность, в который уже не сможет ничего сделать... не сможет освободиться, пока он не спустит все, что накопил в ее бездыханное тело.
* ГЛОК – ГЛОК – ГЛОК – ГЛОК – ГЛОК *
От каждого удара яиц о мамин подбородок, во все стороны устремлялись ленты слюней, которые вырыгивались из нее вместе с вбивающим в пол членом. Они облепили весь ее подбородок, резво сбегая вниз, на красное, вздувающееся от каждого всовывания горло, с проступающими ветвями вен, тягучими кляксами разбиваясь о вздыбленный от напряжения мышцами живот и заботливо подготовленный гладко выбритый белоснежный лобок.
* ГЛОК – ГЛОК – ГЛОК – ГЛОК *
Она брыкалась. Билась. Подтягивала ноги, силясь найти опору. Отталкивала его, колотила, мычала и вопила...
— М... м-м... М! М-М-М!! Агх... бу-а... гх... - забулькала мама, покрывая волосатые ноги градом ударом, с ужасом осознавая, что вот-вот она провалится в застилающую глаза тьму... что все закончится... наконец-то закончится...
— А-А-А-АХ! – судорожно вздохнула она, чувствуя, как горло наконец освободилось.
— Нехуй в следующий раз пялиться, шлюха, - улыбался довольный собой Павел, сбрасывая на ее лицо спадающие с члена пластами комковатые слюни - Нехуй ждать. Хочешь член – проси член. И я тебе его всуну хорошенько... до самых гланд.
Она не ответила.
— Давай, поднимайся, - небрежно схватил он ее за прижатую к животу руку, - Так и быть, сегодня без завтрака. Сразу с десерта начнешь.
Второй раз столь желанный оргазм ускользал от нее на самом острие возбуждения.
Второй раз ее, трясущуюся от возбуждения, волочили куда-то в новое место, чтобы там продолжать измываться, продолжать рвать ее дырки... как она того заслужила.
Она не была против. Была готова терпеть это... как последняя блядь стонать в душе, когда ее истекающую соками пизду насилуют до сминания в подходящую форму для нового члена. Готова слушать похабные гадости в свой адрес, пока ебырь беззастенчиво рассматривает
Мама на море (Части 1 - 3)