между прямой съемкой, съемкой сзади и съемкой под углом.
— Выглядишь горячо! Да, ты знойная! И сексуальная!
— Положи руки на стену на минуту. Да, а теперь отключи свою задницу и слегка встряхни ею, как когда ты танцевала тверк. Отлично. Присев на корточки, я была уверена, что вид, который открывался Монике для этого снимка, был на грани непристойности, но чем больше я возбуждалась, тем меньше меня это волновало, и каждый сделанный снимок и выкрикиваемый приказ раздували мое внутреннее пламя все сильнее. Все в комнате хорошо проводили время. Даже Саша, казалось, наслаждался моей импровизированной модельной сессией.
Мне постоянно сыпались команды. Я изо всех сил старалась приспособиться, но выкрикивалось так много всего, что я могла слышать только половину из них и успевала сделать далеко не все. Я, должно быть, обошла комнату десять раз, прежде чем Катя наконец дала мне пять и обняла, сигнализируя о конце шоу.
— Черт возьми, Лёля. Ты вспотела! Надо полить тебя из шланга!
Я и правда вспотела, но надеялась, что Катя шутит про шланг. Позирование потребовало больше усилий, чем я ожидала, и несмотря на то, что я была полураздета, я чувствовала жар. В комнате воцарилась тишина, Моника пошла в ванную, а Света и Катя смотрели фотографии на диване. Я обнаружила, что стою в одиночестве и смотрю, как две мои подруги обсуждают, какую часть моего тела они могут видеть на своих фотографиях и видео, как подпрыгивали мои сиськи или как они могли видеть засветы под юбкой. Именно тогда начало формироваться мысль "что, черт возьми, я только что сделала", и мне захотелось, чтобы земля поглотила меня.
Не отвлекаясь на выполнение новых приказов и перемещение по комнате, мой мозг успевал обработать именно то, что я только что сделала. Последние полчаса я расхаживала перед четырьмя другими женщинами, как стриптизерша, танцующая вульгарный танец в клубе. Было так много записанных свидетельств этого события, что можно было бы снять полнометражный фильм о моем позоре. Хуже всего, однако, было то, как я возбуждалась во время импровизированного показа, и я очень надеялась, что никто из девушек не поймет этого.
Именно в этот момент Саша подозвала меня к столу, за которым она сидела, и попросила сесть на один из стульев.
— Вот, — заявила она, протягивая мне лист бумаги с текстом, написанным ее аккуратным почерком, — прочти это несколько раз, а затем мы сможем это записать.
Глядя на то, что она написала, я сглотнула и спросила Сашу:
— Э-э, неужели нужно говорить это? Разве это не можешь быть ты, если это для газеты или чего-то в этом роде?
— Мы все являемся частью этого эксперимента, и любой здесь может в конечном итоге претендовать на соавторство, даже ты. Кроме того, любые фотографии, видео или аналитические сведения, которые мы собираем, могут превратиться в научные данные, поэтому лучше всего просто описать все заранее.
Кивнув, как будто я поняла и приняла это, хотя я не была уверена ни в том, ни в другом, я сглотнула и прочитала бумагу еще несколько раз, пока не убедилась, что запомнила текст. В конце концов, я оторвала взгляд от бумаги и обнаружила, что Саша все еще наблюдает за мной.
— Готова? — спросила она, подняв бровь.
Нет, сказала я себе.
— Да, — ответила я Саше.
Она подняла большой палец вверх, и на ее телефоне загорелся сигнал, и я заставила себя начать говорить:
— Меня зовут Ольга Панкратова, мне 19 лет, я являюсь студенткой первого курса института. Я даю согласие на то, чтобы Александра Белых, Моника Павлова, Светлана Котова и Катерина Валова проводили мою
Послушная Лёлечка. Часть 2. Съемки на улице