она повернулась и пошла прочь, было очевидно, что она размахивала этой штукой так вызывающе, как только могла. Это было так, словно я был форелью, а эта задница - крючком с наживкой. Я попался!
Я решил разузнать о Кэрол как можно больше. Я выяснил, например, где Кэрол делала покупки и чем занималась, и "столкнулся" с ней в нескольких магазинах и дважды в оздоровительном клубе. Однако встречи в фитнес-клубе были на самом деле болезненными, так как она была одета в шорты и майку, а мой подавляемый стояк был таким сильным, что это было очень, очень больно. Мы также проверили, какие политические мероприятия будут посещать кандидаты, чтобы – якобы – не скучать, поскольку мы могли общаться друг с другом. Я общался с Кэрол по крайней мере четыре раза в неделю, и мы стали по-настоящему хорошими друзьями.
Несмотря на ее очевидное влечение ко мне, я очень неохотно подходил к Кэрол в сексуальном плане, опасаясь, что я что–то неправильно истолковал или что меня отвергнут. Я не умею справляться с отказами. Никогда не умел и, вероятно, никогда не буду. Затем, примерно через три месяца после нашей первой встречи, произошло катастрофическое событие. Один из сотрудников моей жены – я не знаю, было ли это с ведома моей жены или нет – дал комментарий прессе о проблемах с алкоголем, которые были у Кэрол около пяти лет назад. Это был глупый комментарий, который не имел никакого отношения к предвыборной кампании, но он был опубликован в местной газете. Мы с Кэрол узнали об этом в один и тот же день. Я был в ярости.
Я позвонил Кэрол – к тому времени у меня был номер ее мобильного телефона, – но она не ответила. Я оставил ей сообщение, в котором сообщил, что позабочусь об увольнении человека, сделавшего этот комментарий (что я и сделал, несмотря на нежелание моей жены, поскольку я не отвечал на звонки). Я извинился, хотя не имел к этому никакого отношения, и попросил ее перезвонить. Когда она не перезвонила и на следующее утро, я воспользовался случаем и поехал к ней домой.
Кэрол открыла дверь, плача. Когда она увидела, что это я, она попыталась закрыть ее. Я не позволил ей. Я ворвался внутрь. Я умолял ее поверить, что я ничего не знал об этом заранее. Что я уволил этого человека и что я искренне сожалею. Мы вместе сидели на диване, и она продолжала рыдать, говоря, что самое трудное, что ей пришлось сделать в своей жизни, - это преодолеть алкогольную зависимость. Что она изо всех сил старалась оставить это в прошлом, и что ей было очень больно вспоминать об этом, особенно в такой ситуации.
Она выглядела такой невинной, такой ранимой, такой нежной, такой чувствительной, что я ничего не мог с собой поделать. Я нежно поцеловал ее в губы. Не встретив никакого сопротивления, я продолжал целовать ее добрых две минуты. Когда я, наконец, оторвался от ее губ, в ее глазах больше не было слез, и она криво улыбнулась. Я сказал ей: - Я действительно ненавижу смотреть, как страдает тот, кого я люблю.
— Я это только что сказал? Что, черт возьми, я делаю? - Сказал я себе.
Кэрол несколько секунд выглядела удивленной, а затем серьезно ответила: - Ты только что сказал, что любишь меня. Ты говоришь это только для того, чтобы подбодрить меня, или это еще один случай отсутствия фильтра между твоими мозгами и ртом?
Я смущенно ответил: - Очевидно, мой фильтр "от мозга к устам" не работает в твоем
СЮЖЕТ НЕНАПИСАННОЙ ПОВЕСТИ