Мы по-прежнему ели еду на вынос, просто не каждый вечер.
Настоящим сюрпризом для меня стал Брюс. Я ожидал, что он будет изводить меня по поводу моей извращенной жены, но он отнесся к этому спокойно.
— Гребаные маленькие ублюдки в наши дни, — сказал он, когда я рассказал ему историю Кэйти. — Слишком ленивы, чтобы делать какую-то работу, поэтому они пиздят на любого, кто пытается сказать им, что они не такие уж и особенные.
Впервые за все время моего знакомства Сэл был сдержан. В течение первой недели моего возвращения он почти ничего не говорил. Наконец, однажды я спросил его, что у него в заднице.
— Извини, парень. Я... Просто... Ну, знаешь, я не знал, что сказать. Я не могу представить, через что вы с Беком проходите, и не могу поверить, что Кэйти сделала то, о чем они говорят. Я боялся сказать что-то не то, поэтому ничего не сказал.
— Чувак, мы знаем друг друга целую вечность. Ты же знаешь, что я не стал бы так сильно надирать твою задницу за то, что ты меня разозлил.
— Этого не может быть, — усмехнулся Сэл. — Тогда бы ты узнал секрет.
«Старина Сэл жив и здоров», - подумал я про себя.
— Секрет? — спросил я.
— Да. Я действительно могу надрать тебе задницу, но я всегда держал это в секрете, — сказал он, убегая.
Я рассмеялся.
— Кретин.
Дома мы с Бекки вошли в привычный ритм. Она делала уроки, а я готовил или заказывал ужин на вечер. Мы ели и разговаривали на любые темы. После ужина мы звонили домой родителям Кэйти и немного разговаривали с ней. Обычно мы пользовались громкой связью, и это было похоже на семейный разговор.
К сожалению, нам с Кэйти редко удавалось поговорить наедине. По совету адвоката она пользовалась телефоном только в присутствии матери или отца, что делало секс по телефону невозможным. Мы провели вместе пару субботних вечеров, когда Бекки оставалась с Сарой или с моей сестрой, но Кэйти, похоже, не проявляла особого интереса к сексу.
За несколько недель до начала суда я подъехал к дому и увидел машины Бена и Кэйти.
— Лучше подожди здесь, пока я не узнаю, что происходит, — сказал я Бекки. Она с готовностью согласилась.
Кэйти поприветствовала меня у двери и спросила:
— А где Бекки?
— Я тоже рад тебя видеть, — сказал я. — Она ждет в машине, пока я не узнаю, что происходит.
— А происходит вот что, — сказал Бен, подходя к двери. — Я наконец-то заставил Службу опеки смириться и согласиться с тем, что Кэтрин не представляет опасности для своей дочери и теперь она может вернуться домой.
— Ни хрена себе, — сказал я. Я не мог поверить своим ушам. Кэйти выглядела готовой лопнуть. — В самом деле, детка?
— Да, малыш. Я дома!
Она прыгнула ко мне в объятия, и мы обнялись. Наконец, я оторвался от нее настолько, чтобы помахать Бекки рукой, и с радостью наблюдал за слезливым воссоединением матери и дочери. Я также был рад, что в тот день был мусорный день и контейнеры с остатками еды вывезли.
— Думаю, они не боятся, что ты сбежишь в Мексику, как Лупе, — пошутил я.
Осенью арестовали коллегу-учительницу из ее школы. Когда ее выпустили из тюрьмы, она сбежала в Мексику.
— Но я невиновна и не знаю испанского, так что вам придется меня терпеть.
* * * * *
Я не ожидал, что жизнь сразу же вернется в нормальное русло, но я не был готов к тому, что она будет далека от нормальной. До этого мы
Грудастая однокурсница