знал Любиной истории и был в шоке от внезапного превращения Любви Петровны из гордой, недоступной дамы, в похотливую блядь. Я конечно не забыл про то, что этим она хотела спасти от неминуемой расправы свою дочь. Но всё же, меня удивляло то, что Люба, участвуя в этой грязной групповушке, буквально на моих глазах несколько раз кончила.
"Видимо у неё было богатое прошлое и разнообразный сексуальный опыт " : подытожил я свои размышления.
А Даши тем временем не было уже долго.
«Сбежала! Вот же ш блин!» : выругался я и отправился на поиски в сад.
Сад был довольно большой. Я прошёл все ряды с яблонями и не найдя моей тянки вышел
к беседке в которой горел свет. Там слышалась возня, жалобный женский лепет. Затем
пара звонких шлепков, короткий визг, сдавленный плач и грозная команда :
"Стой говорю так! Спину прогни! И перестань сука ныть!"
Я осторожно не спеша подходил к беседке. Со страхом представляя, что могу там увидеть.
Достаточно приблизившись я увидел голую Дашу стоявшую на четвереньках коленками
на лавке. Её прекрасное тело лежало на столе, заплаканное лицо, освещённое фонарём
беседки отражало гримасу стыда и боли. Зубами Даша прикусывала свой палец. Спина
была максимально прогнута, на её маленькой попке виднелись красные отпечатки от
шлепков. Перед ней на коленях стоял военный с шевронами нацгвардии. Левой рукой он, по-хозяйски, мял девичью попу, а губами и языком смачно вылизывал беззащитную юную киску.
Зажмурив глаза, Даша чуть подвывала.
Военный максимально высунул свой дерзкий язык и двигая головой уже начал потихоньку им её трахать, стараясь проникать всё глубже. Даша застонала, я замер в оцепенении, не понимая плохо ей или хорошо.
Видимо наигравшись с её бутончиком, наглец запустил палец правой руки в банку с
какой-то смазкой. Обильно накрутив густой крем на палец, он поднёс его к девичьей
попке и круговыми движениями начал размазывать, по чуть проникая. Даша широко открыла глаза и ахнула :
— Ай, Ай не надо туда, не надо!
Но палец неумолимо вторгался в её девственную попку.
Я стоял в двух шагах за спиной насильника и был готов застрелить сукина сына, но
продолжал смотреть, как мышь на удава.
Даша увидела меня. Глаза заливали слёзы, её искусанные алые губки шёпотом умоляли :
"Помоги, прошу. Спаси меня"
Я никогда не был смельчаком, в детстве постоять за себя не мог и ни разу из конфликта не
вышел победителем.
А сейчас, превозмогая страх, я не уверенно произнёс:
— Остановись! Убери свои руки!
Военный, не отрываясь от процесса, повернул голову и увидев меня ответил:
— Тебе чего солдат ? Тоже хочешь? Так занимай очередь, стой надрачивай пока.
— Оставь её в покое !: уже более громко сказал я.
— А то что? : негодяй нагло улыбаясь, достал из уже разработанного под палец сфинктера
Даши один палец и тут же медленно засунул два.
— Ааа : протяжно завыла Даша. Зажмурив глаза, она застучала кулачками по столу.
Я передёрнул затвор винтовки. Насильник вынул пальцы из Дашиной попки, поднимаясь
повернулся, возвышаясь надо мной на целую голову. А я всё смотрел, на сочную от слюны Дашину киску, раскрывшуюся под напором языка агрессора и попку
растянутую двумя пальцами. Она совсем не была такой сильно растянутой как у Любы, и
будто просто мне подмигивала. Смотреть в глаза противника я боялся и результат не
заставил себя ждать, первая звонкая пощёчина прилетела мне тыльной стороной левой
ладони. В глазах за искрило, но на ногах я устоял. Здоровяк бил умело, видимо этот удар у него был поставлен.
— Твоя что ли зверушка? : спросил он.
— Моя.: ответил я.
— Так что ж она не на поводке? Ты же видел как мы вошли. Не уследил и теперь она моя.
История одного путешествия.