рисует Ваше представление. Поверьте, это вполне логично, с учётом того, что Вы думаете о своём обидчике. С Вашей точки зрения, ему место ведь исключительно там, не так ли?
— Ну, да. Это уж точно! Ублюдок... Извините. Ладно, давайте попробуем. Только можно так, чтобы на этот раз людей не калечить? Меня же никто не клеймил калёным железом. Причём тут это?
— Нет, Вас не клеймили. Вас насиловали. Просто мне показалось уместным заменить это действие гротескной метафорой. Но вижу, что в Вашем случае стоит сохранить в неизменном виде некоторые ключевые обстоятельства. Но я должен предупредить, что далеко не всё, тем не менее, будет происходить в точности, как Вы помните. Некоторая вариативность в данном случае необходима, чтобы дать шанс Вашему разуму воспринимать эту визуализацию как новую реальность, а не доставать из своих чертогов старые воспоминания. От этого пользы не будет.
— Хорошо, я поняла.
Вика снова прилегла на кушетку, закрыла глаза и изо всех сил старалась расслабиться. Доктор поправил парочку проводов на её голове и тоже сел на своё место. Девушка настроилась снова услышать что-то вроде «Дышите ровно и слушайте только мой голос...», но ничего подобного не последовало.
Открыв глаза, она поняла, что опять сидит в том же самом сарае на жёстком табурете, на который усадил её монстр, прежде чем заклеймить железом привязанного к дыбе несчастного парня.
Стоящая у дальней стены дыба на этот раз оказалась пуста. В сарае, кроме Вики, сейчас вообще никого не было. Рядом с ней в небольшом очаге потрескивали догорающие дрова. Их оранжевое мерцание было тусклым и являлось здесь единственным источником света.
— Виктория, Вы меня слышите? – прозвучало вдруг отчётливо в её сознании.
— Да, слышу.
— Опишите, куда Вы попали?
— Я всё там же. Сижу в сарае одна. И, мне кажется, жду кого-то.
— Очень хорошо. Вы не связаны? Что на Вас надето?
— Нет, я свободна. На мне моя любимая пижамка, в которой я обычно сплю.
— Прекрасно. Вы можете пройтись и осмотреться?
Немного осмелев, Вика решилась встать и осмотреть получше место, в котором находится. По просьбе доктора, она подробно описывала всё, что видит.
Стены сплошь были увешаны всяческим инвентарём. Здесь были серпы, косы, вилы, и грабли. Всё это выглядело довольно старым и потемневшим. На противоположной стене висела двуручная пила и намотанная на крюк толстая ржавая цепь. Помимо прочего, на многочисленных полках располагались сотни коробок, ящиков, бутылей и банок. Поинтересоваться их содержимым гостья, конечно же, не посмела.
Её внимание привлекло лежавшее у стены напротив огромное деревянное бревно. Толщиной оно было около метра и длиной порядка двух. В проушины вбитых в него четырёх металлических скоб продета пеньковая верёвка, её засаленные концы валялись на полу.
Углы сарая заставлены старыми дырявыми тазами и помятыми вёдрами. Дощатый пол усеян картофельными очистками, свекольной ботвой, комьями земли и прочим мусором. Под потолком развешана рваная рыбацкая сеть, в которой застряло сломанное пополам лодочное весло.
— Ой! Кажется, кто-то идёт! – девушка испуганно заметалась и поспешила вновь усесться на свой табурет.
Снаружи действительно послышалась чья-то тяжёлая поступь. Вскоре эти шаги переросли в гулкий топот. Кто-то огромный поднялся по ступеням небольшого крыльца и с силой распахнул настежь скрипучую дверь.
— Кто к Вам пожаловал? Вы его узнаёте? – знакомый голос прозвучал в сознании девушки громко и чётко.
Зато Вика перешла на испуганный шёпот.
— Нет... То есть, да... Боже мой, это ведь опять он! Тот рогатый страшила, что меня сюда притащил!
— Не волнуйтесь. Вы ему не интересны. Он просто вернулся в свои владения.
— Да, но... Зачем тогда я здесь? И что он собирается с ней делать?
Воспоминание