действительно что-то происходит? Как тогда, когда вы, девочки, не смогли приехать в прошлом году?
Шми невесело усмехнулась. - Если бы дело было только в поездке, возможно. Но поездка... Это просто вишенка на торте с дерьмовым мороженым. Она пропускала консультации у психолога, свидания без уважительной причины - словом, целый список "вещей, которые нельзя делать, если вы пытаетесь сохранить свой брак".
С усталой улыбкой на лице она сказала: - Прошлой ночью на меня снизошло озарение. Я лежала в своей постели и плакала навзрыд из-за человека, который, похоже, не любит меня, пока... ну, пока вы все так шумели, и это заставило меня задуматься. По-настоящему задуматься.
— Я заслуживаю того, чтобы быть счастливой, как другие люди. Я не говорю, что хочу того, что есть у кого-то из вас шестерых - я, черт возьми, уверена, что не склонна к свингерству или к тому, чем они там занимались, - но я вижу эти три пары, которые просто влюблены друг в друга, и за которые я боролась большую часть своего брака... что? Какие-то проблески привязанности? Хотя бы намек на то, что она обещала, когда мы обручались?
— И вот тогда меня осенило: к черту все это. К черту Оливию и ее любовные домогательства. К черту ее друзей за то, что они не предупредили меня, и к черту мой брак без любви. К черту мою дерьмовую государственную работу, на которой я остаюсь только потому, что слишком боюсь заниматься любимым делом. С меня хватит. Я устала жить в страхе перед тем, что может случиться, потому что если случится худшее? - Она усмехнулась. - Как это может быть хуже того, что уже было? Как это может быть хуже того дерьма, в котором я живу?
Я сидел, ошеломленный, несколько мгновений, прежде чем смог выдавить: - Шми... Дорогая, прости. Я понятия не имел.
Слезы покатились по ее лицу, хотя она все еще улыбалась. - Я знаю! Я знаю, что ты этого не делал. Я не говорила тебе, потому что не хотела... Я должна была быть самой умной, понимаешь? Та, у которой все было в порядке, у которой был план на жизнь. И ничего из этого не получилось так, как я хотела, кроме тебя... Я имею в виду, все вы, и не только ты, смотрели на меня так. Я просто... Я не могла смириться с тем, что выгляжу такой же неудачницей, какой была на самом деле.
Когда я заключил ее в объятия, Шми заплакала по-настоящему. Но это были не слезы горя. Моя подруга разрыдалась глубокими, душераздирающими рыданиями, которые приходят с облегчением, когда слишком долго держишься за что-то болезненное, прежде чем, наконец, отпустить это. - Ш-ш-ш, все хорошо, милая. Я никогда бы не подумал такого о тебе. Я люблю тебя, Шми. Мы все любим. Никто из нас не осудил бы тебя.
Она крепче обняла меня и заговорила, когда рыдания стихли. - Я знаю это. Я знаю. Но знать и быть храброй - это не одно и то же. Я знаю, что призраков не существует, но посреди ночи, в одиночестве, после просмотра фильма ужасов, я все равно бросаюсь к выключателю, понимаешь? То же самое. Думала ли я, что люди будут меня осуждать? Может быть. Уж точно не ты. Но боялась ли я этого в любом случае? Да.
— Жаль, что я не знал.
— Я тоже так думаю. Жаль, что я ничего не сказала. Я не боялась рассказать тебе. Я знала, что ты не осудишь. Но ты бы сказал Мари, и... - Она вздохнула. -
Олины трусики