Деньги, должностное влияние, перепихнуться, если помоложе и покрасивее не подвернулась. Перестаёшь верить в искренность… Точнее, осознаёшь её отсутствие… Ты задумывался о том, что все человеческие отношения пропитаны ложью? - задумывался, и могли бы поговорить об этом до утра, но сейчас не хотелось отвлекаться.
— Придётся привыкать, что здесь все отношения пропитаны искренностью. И твоё господство над остальными не только повеление, но и служение. И ты не сможешь применять насилие, если сама не наслаждаешься этим.
— Ты прекрасно знаешь моё отношение… У этого бестии телосложение, как у античного бога! Как я могла понравится такому? – она взмахнула руками. - Кстати, Саша ещё говорила, что можно менять тела в этом мире! Почему ты не сделал меня… как тогда?
Сделал! Именно тот образ занимал всё моё подсознание!
— Ты помнишь, что я говорил? Мне важнее ты сама, чем твоё тело. Ты должна понять, что тебя любят, какая ты есть… - решил пока не упоминать, что её настоящее тело скоро изменится. – Готова познакомиться с остальными, Госпожа Матриарх?
— Если прекратишь мне так обращаться.
— Как скажешь, дочка…
Мама рассмеялась, и провела руками по бёдрам.
— Совсем заболтал меня. Даже забыла, что я голая. Это… приятное чувство.
— Мы можем сделать его ещё приятней, - сделав приглашающий жест, я сам не знал, что именно произойдёт…
Окружающие нас кусты начали обволакиваться зеленоватой дымкой, и словно раздвигаться в стороны. Трава местами начала светиться, и эти пятна постепенно слились в дорожку, что начиналась от ног мамы. Эффектно… Нас приглашают куда-то пройти? Как оказалось, нет.
Навстречу вышагивали обнажённые Лель и Ляля, держа за руки моих… детей? Если тела взрослых бестий были чуть крупнее человеческих, то Мила и Милн казались херувимчиками с древних рождественских открыток. Такие же пузатенькие и щекастенькие. И миниатюрный писюнчик у Милна, и едва заметная щель у Милы… Я-то знаю, что их гениталии… вполне себе… Странное целомудрие.
— Равная среди нас перед нашим Господином, но высшая среди нас по праву крови, - величественно провозгласил Лель голосом, который эхом возвращался, переливаясь и грассируя. Они ещё и с акустикой могут играться! – Примешь ли ты служение и любовь моей сестры Ляли…
— …и моего брата Леля, - подхватила Ляля таким же напевным тоном. – Признаешь ли нас своими детьми, Госпожа Матриарх?
— Э-э-э, - мама покосилась на меня, и неуверенно кивнула. – Да?
Ляля прошагала к камню, усевшись на него, а Лель, взяв маму за руку посадил ей на колени, словно на трон. Мама удивлённо покосилась на меня, и я уверенно покачал головой.
— Дети твоего сына и моей сестры Ляли, Милн и Мила, - глаза мамы изумлённо расширились и уставились на меня. Да, надо было предупредить… - Примешь ли ты их служение и любовь? Признаешь ли своими внуками?
— Блять, ты издеваешься? – мама возмущённо зыркнула и обернулась к детям. – Внуками? М-м-м… Да, признаю… Извините за несдержанность, но…
Но её уже не слушали. Юные бестии подошли к камню и залезли на него, справа и слева. Едва я успел подумать, что собираются изображать львов с парадной лестницы, как они просто наклонились, отставив свои крепкие попки… изображая… Подлокотники? Во мамином взгляде появился испуг и недоумение.
— Ты приняла наша служение, Госпожа Матриарх, - напомнил Лель. – Наполни их счастьем, приняв их заботу о тебе.
Мама осторожно опустила руки на угодливо подставленные спины, но кисти рук оставила приподнятыми. Интересно, кто это придумал? Не верится, что это стандартный ритуал, пришедший к нам из глубины веков. И, раздался странный звук… Сначала он показался просто гудением, потом тональность и ритм начали меняться…
Не дождалась