— Мы что, только что познакомились? Конечно нужно. И постарайся, чтобы твои слова прозвучали жалко. Я тут сдерживаюсь, — сказала она с почти жалобным хныканьем в голосе, показывая, что действительно себя сдерживает. — Залп будет большим, — добавила девушка, взяв его за подбородок, а затем засунула палец ему в рот.
Она заталкивала его, одновременно проталкивая свой толстый член в его размятое отверстие, втискивая его глубоко, глубже, чем он когда-либо мог достать, достаточно далеко и интенсивно, чтобы парень застонал. Девушка снова с силой прижалась к нему бёдрами и пощекотала его язычок гортани средним пальцем, и он снова застонал, чувствуя, как её член погружается так глубоко в его задницу. У него не осталось сомнений: она сделала это. Она заставила его принять это... и полюбить. Ощущение было странным, неловким и... большим и... правильным. Парень снова толкнулся ей навстречу... и она тоже застонала, с благодарностью выплеснув преякулят из его члена, одновременно яростно вжимаясь бёдрами в его «булки» и, как логическое продолжение, в его задницу своим длинным, жёстким членом. Он никогда не чувствовал, чтобы она так увлекалась... но девушка явно ещё сдерживалась, потому что долбила его не на максимальной скорости, а лишь с полным напором, засовывая член в задний проход и даже не потрудившись вытащить. Она придвинула их тела друг к другу, вошла целиком и ждала, дёргаясь членом и постанывая: «Скажи это». Чтобы он сказал, чтобы она могла разрядиться в него в последнем, завершающем акте унижения и... как ни странно, симпатии.
Ему пришло в голову, что он позволяет Ракель получать сексуальное удовлетворение... в его заднице. Девушка всегда менялась в настроении, когда наступала её очередь. Она стонала, ухмылялась, щупала его, одновременно засовывая свою «сосиску» в его тесную «каморку». В этот раз всё было так же, но всё же дико по-другому. Он заранее знал, что его губы сами выберут эти слова, что он скажет их, а девушка, возможно, будет смеяться над ним... но он также знал, что это его выбор. Его глупый, глупый выбор.
— Если я скажу это... ты кончишь?
— Только если тебе нравится в задницу, — хрипло прошептала девушка ему на ухо, и прежде чем он успел осмыслить её слова, она выскользнула почти до конца, а затем снова вошла, заставив его застонать от ужасной смеси удовольствия и боли.
— Значит... тогда я признаю... это?
— Что ты моя игрушка, да, — ответила она, а затем сделала это снова, заставив его глаза закатиться на затылок.
Ракель прикусила губу, и он понял, что девушка не сможет продолжать в том же духе. Её яйца упирались в его, или, правильнее сказать, расплющивались о его, и они были на пределе и готовы «в бой». Она упёрлась в него бёдрами, покрутила ими, пока опускалась «на дно», и у него было ощущение, что девушка буквально держит его на цепи. Парень повернулся взглянуть на неё как можно яснее.
— Я... люблю тебя.
— И я тебя... м-м... тоже... — ответила она хриплым голосом.
Девушка застонала, и он почувствовал, как её сперма полилась внутрь, хлынула, выстреливая, пузырясь, и он вздохнул. Она не шутила. Она была так глубоко, что в его кишках не осталось обычного места для хранения спермы в его животе, поэтому давление оказалось довольно сильным и только увеличивалось по мере того, как Ракель неподвижно выплёскивала в него содержимое своих переполненных шаров. Парень ещё не кончил, так что в кои-то веки у него был безумно твёрдый, пока девушка это делала, и в результате у него
Босоногие