у такого человека, как Марквист, заказан столик и их усадят сразу же, как только они появятся, поэтому я подождал минут тридцать, прежде чем выйти из машины и направиться в ресторан, полагая, что как раз в это время они будут есть основное блюдо. Ночью я поселился в соседнем отеле, принял душ и побрился, поэтому, пока ждал истечения 30 минут, переоделся в костюм и галстук, которые на этот случай взял с собой.
Я остановился у столика для заказа столиков, показал им фотографию жены и сказал, что меня нужно проводить к ее столику. Метрдотель посмотрел на меня в костюме, с большим манильским конвертом в руке и проводил меня к столику Марквиста. Когда мы остановились перед столиком, оба его обитателя подняли глаза. Трейси потребовалось около пяти секунд, чтобы понять, что она смотрит на меня, своего мужа, а затем она разрыдалась. Марквист сидел с недоуменным и обеспокоенным выражением лица.
— Просто для протокола, вот, Трейси, — сказал я, положив конверт рядом с ее тарелкой.
Я быстро достал свой мобильный телефон и сделал несколько снимков ее, Марквиста и конверта. Одним нажатием кнопки эти фотографии были отправлены моему адвокату, трем моим детям, родителям Трейси и Джэньюари.
— Кстати, милые безделушки. Полагаю, у тебя теперь 24 брелока.
Повернувшись на пятках, я ушел. Позади меня слышалась суматоха и много норвежского языка. Мне было наплевать. Телефон я тоже отключил.
Я вернулся в свой прежний отель и выспался лучше, чем когда-либо за последние недели. Мой рейс из Осло домой был в 7 утра по их времени, поэтому я выписался из отеля около 4, сдал арендованную машину и к 5 был в аэропорту. Примерно, через 12 часов я был в своем «La-Z-Boy» в Далласе. Рейс Трейси был назначен только через три часа, и, если я правильно понял, она не вернется домой поздно - скорее всего, отправится к родителям за утешением.
Положив ноги, я снова включил телефон. Очевидно, я вызвал бурю негодования. Ну, если быть точным, Трейси вызвала бурю дерьма. Я был всего лишь посыльным. Когда все загрузилось, было 23 голосовых сообщения и 16 текстов. Девять сообщений и шесть текстов были от Трейси. Я не прослушал ни одного сообщения и не ответил ни на одно.
Я не спеша, не торопясь, выпил свой «Джек Дэниелс Теннесси Хани» со льдом. Закончив, я позвонил Альфу. Из всех, кому я посылал фотографии, я хуже всего чувствовал себя, отправляя их ему. Я был в долгу перед ним, но я был уверен, что если я не отправлю ему фото, он мне не поверит.
— Папа, мне очень жаль, — это были первые слова из моего рта, как только он взял трубку. — Я знаю, что это был жестокий способ узнать, но на самом деле у меня не было хорошего способа рассказать тебе.
Он молчал около 10 секунд, и я подумал, что он собирается повесить трубку, когда услышал всхлипывание на другом конце линии. Он плакал.
— Я понимаю, Брайан, — сказал он. — И это я должен перед тобой извиниться. Я думал, что воспитал свою дочь лучше, чем это.
— Знаю, это, наверное, звучит глупо, но я надеюсь, что мы сможем остаться семьей после того, как все это уладится с тобой и моей дочерью. Ты был такой большой частью нашей жизни...
Я услышал плач. Он осторожно положил трубку.
Затем я провел конференц-связь со своими тремя детьми. Я всегда считал своих детей умными, но все же не был готов к первому залпу, который произнесла младшая, Мэрилин.
Пионерская баечка