моей скрытой камеры была только маленькая емкость, снимала она не больше получаса.
– Что ты там делаешь? – снова подала голос Алена.
Я молча вернулся к кровати и сел на краю, повернув экран телефона к любовнице. На нем уже был запущен свежеизготовленный ролик, запись наших с ней утех прямо на их супружеской кровати. Качество, конечно, было далеко от премиального, но разглядеть лицо и даже услышать голос стонущей женщины было вполне себе можно.
– Я не понимаю, – растерянно пробормотала Алена.
– Все просто, – подмигнул я женщине. – Мне нужно сто тысяч, или эта порнушка отправится прямо к твоему мужу.
– Но как ты...
– Вот там на комоде, в связке ключей, это не фонарик. Камера. А я, скажем так, профессионально зарабатываю на грехопадении скучающих домохозяек.
– Какая же я дура, – прошептала Алена, наконец начав понимать, что произошло.
Она отпрянула от меня, словно это что-то могло изменить, уперлась спиной в подголовник кровати и попыталась прикрыться простыней. Задерживаться в оскверненном доме еще дольше не было необходимости. Секс с Аленой был замечательным, но работа есть работа, и не стоит слишком сильно привязываться к ней эмоционально. Я оделся, подмигнул ошеломленной происходящем женщине и положил на комод визитку.
– У тебя есть неделя, чтобы собрать деньги. Затем позвонишь по этому номеру, скажу, куда прийти, чтобы отдать их. После оплаты удалю запись.
– Это нечестно, – всхлипнула Алена. – Я думала, что просто понравилась тебе.
– Нечестно мужу изменять, – хмыкнул я. – Неделя, или запись окажется прямо у твоего благоверного.
Говорить что-то еще было бы уже лишним. Алена и без того была раздавлена свалившимися на голову неприятностями, чтобы добивать ее ещё сильнее. Сказать по правде, такой финал для меня был привычным делом, почти все изменщицы, которых мне удалось обобрать, либо впадали в ярость, либо в такой вот грустный ступор. И второе было даже предпочтительнее.
Послав на прощание воздушный поцелуй, я просто развернулся и покинул столь гостеприимную квартиру.
Полуденный писун