Её голос был словно где-то вдалеке, но манящие очертания сладких слов всё-таки дошли до меня. Просящий и в тоже время величественный взгляд подействовал на меня словно приказ, которому невозможно было противиться. Трезво мыслить с такой картиной перед глазами было просто невозможно. Не говоря ни слова, я начал раздеваться с трясущимися руками, пока футанари нежно дрочила свой член, который уже начал набирать в объёмах. Так и находясь, словно в тумане, снимаю свою одежду, руки почти не слушаются, но как-то справляются, тем не менее. В этот раз самолично, избавившись от одежды, положил её в сторону и начал медленно опускаться на колени перед футой, которая уже довела свой член до своего максимума возбуждения. Сестрёнка была права, эта гигантская мясная башня точно сантиметров под сорок длиной и с солидным обхватом. Мамины изящные пальчики даже не могут обхватить полностью этот раздутый девичий ствол. Сочная грудь дёргалась в унисон с умеренным тактом движений сжатой ладошки. Ротик был приоткрыт, шумно вбирая и выдыхая воздух. Наконец, сев между её идеальных длинных ног, член мамы очутился практически перед моим лицом. Крупный ствол с белой натянутой кожей окреп и с небольшим изгибом смотрел в сторону своей хозяйки. Толстые синие вены раздулись и обвили лозами член со всех сторон. Крайняя плоть полностью съехала назад, сдавшись перед натиском большой тёмно-лиловой головки. Круглая капелька смазки медленно появилась на вершине этого гиганта и приятно заблестела под тёплым приглушённым светом. Не верится, у этой члено-девки размер ещё больше, чем у сестрёнки.
Мама решила, что достаточно надрочила себе, поэтому убрала руку от немаленького пениса, и он тут же под собственным весом ударился ей об живот со смачным шлепком, размазав немного секреции об торс. Двинувшись тазом ещё ближе в мою сторону, фута дала понять, что готова предоставить возможность подоить свой фаллос и получить так желаемую разрядку.
— Приступай, — произнесла мамочка со сбивчивым дыханием, облизнув свои губы.
Просто не могу сопротивляться этому виду, и руки сами тянутся к ней. Взяв горячий разбухший стержень футанари, почувствовал его тяжесть, размеры, вес. Хотя и мои пальцы не могут сомкнуться, чтобы обхватить ствол полностью, но всё же медленно двигаются вверх-вниз. Довольное выражение лица с пошлой улыбкой матушки давало понять, что ей нравится и я всё делаю правильно. Совершенно не такие ощущения, как от прикосновений к члену бывшей девушки или к своему.
— Хорошо-то как, — довольно прошептала фута, откинув голову назад.
Ощущения от того, что это такой родной человек, любимая мамочка — просто невероятны. Даже сам воздух не такой как обычно, словно гоняю кипяток через ноздри в лёгкие. Насколько же горячая и нежная плоть на её органе, при этом сама кожа ощущается плотнее и туже, нежели на моём собственном члене. Дико необычно водить рукой по всей длине, чувствуется каждая раздутая венка, любая впадинка на узоре белочной оболочки. Крайняя плоть медленно накрывала головку и также медленно сдвигалась назад, размазывая секрецию равномерно по всей чувствительной поверхности.
— Давай я тебе помогу, любимый.
Оторвав мою руку от большого члена, мамочка поднесла свой ротик к ней и попросила, чтобы я соединил пальцы и сделал ладонью "чашечку". Только выполнив её просьбу, то понял, что со стороны это выглядит забавно. Сейчас перед ней на коленях словно бедняк, который просит милостыню у обольстительной царицы. И нагая повелительница не заставила себя долго ждать с ответом. Чуть приоткрыв свои губки и наклонив слегка голову вперёд, мама начала медленно сливать мне в ладонь свои слюнки. Нежность и вязкость разливались приятным теплом
Гарри Поттер, Драко Малфой и рабыни Хогвартса (глава 7)