инцесте так быстро. Это делала она. Это было слишком рано! Она намеренно держалась подальше от их обычного диалога о грязных сексуальных подтруниваниях брата и сестры. Она не могла позволить себе шокировать Мелани, пока не протрезвеет окончательно.
Мелани, должно быть, была пьяна. Мышка надеялась, что бутылка, которую она держала в руках, постоянно, сама того не сознавая, подносилась к ее губам - плохая замена члену, который, как она наблюдала, принимала ее сестра. Если их старшая сестра протрезвеет, она услышит его грязные мольбы и скажет себе, что это было отвратительно, по ее словам. Она бы снова убедила себя в том, что "инцест - это отвратительно", и все было бы впустую, или даже хуже, чем раньше.
Мышка понимала, что ей самой нужно было начать обдумывать эту идею. Когда они приехали сюда, и они с Майклом собрались вместе, Мелани, должно быть, представляла себя на месте Мышки и мечтала оседлать собственного брата. Вот в чем Мышка не была уверена, так это в том, что Мелани, оставшись одна, полупьяная, позволит себе расслабиться, забудет о том, что теперь она - часть происходящего и что существуют важные, меняющие жизнь вопросы.
Мелани пришлось бы забыть о том, что она пыталась контролировать ситуацию, и вместо этого погрузиться в занятия любовью своими братом и сестрой. В свое собственное вуайеристское участие в них. И больше всего ей пришлось смириться с мыслью, что инцест, что трахаться с их братом, может быть, отвратительно, это может быть неправильно, но это может быть весело. Это может быть порочное, мерзкое, потрясающее развлечение.
Если Мелани почувствовала это…если она начала бороться с собой из-за этого желания, значит, Мышка и Майкл победили.
Мышка наклонилась вперед, чтобы можно было намеренно и болезненно дергать пряди волос на груди Майкла одну за другой, совершая мучительный марш к его шее. Она медленно подалась вперед, опустилась на колени, прижалась сосками к его груди и быстро поцеловала его, всего один раз. На его губах появилась натянутая улыбка, затем он приоткрыл их, чтобы сказать что-то еще. Мышка бросилась к отверстию, просунув в него свой язык и заставив его замолчать.
Они целовались так какое-то время, так страстно, что их тела, их смесь члена и влагалища отошли на второй план, почти забылись. Они трахали друг друга ртами и языками, как будто учили влагалище и член, как это должно быть сделано.
В конце концов член, или влагалище, восстановило контроль. Волны ощущений в бедрах начали выводить Мышку из себя, из этого мгновения, превращая в головокружительный, животный жар. Вот тут-то все и началось. Это было оно.
— О, Майкл, - взвизгнула она, приподнимаясь.
Она выгнула спину, так что возбужденные сиськи задрались к потолку. Она откинулась назад так далеко, как только могла, отклоняя изгиб своей задницы назад, одновременно прижимая к нему вход в свое влагалище, удерживая равновесие руками за спиной на его бедрах, стараясь вогнать его член как можно глубже в себя, насколько это было в человеческих силах. Губы ее влагалища плотно прижались к самому основанию его члена. Он вошел в нее так глубоко, как только она могла. Ее глаза широко раскрылись от этого ощущения, а затем плотно закрылись.
Она расслабила спину, не в силах долго выносить мучительное наслаждение, и чуть-чуть выпустила член брата наружу. Затем она снова выгнулась, еще сильнее, выставив в воздух над Майклом порочные кончики своих возбужденных сосков, а затем, когда больше не могла терпеть, снова расслабилась. Снова. Снова, снова.
Каждый раз она чувствовала, как член ее брата все глубже вжимается в нее, щекоча самый глубокий, самый сладкий уголок ее горячего влагалища,
Необычная находка