грудь, обнаженную, если не считать золотого кольца в каждом соске. Голос действительно казался знакомым.
—О, —сказала Мика. —Девушка-полицейский. Мисс... Дэвис, не так ли? Я имею в виду констебля Дэвис. Все дело в акценте, в мелодичном валлийском произношении.
—Пожалуйста, зовите меня Гвинет. Сначала я не сразу узнала тебя, но потом вспомнила твою рабыню. Ее трудно забыть.
Мика повернулась к Еве и увидела, что та опустилась на колени, склонив голову, длинные волосы упали ей на лицо.
—Я вижу, ее хорошо выдрессировали, —сказала констебль Дэвис... Гвинет... усмехнулась. — Я так понимаю, она больше не пыталась сбежать.
—Э-э... нет, —ответила Мика. Это был не самый странный разговор, который у нее когда-либо был, но он однозначно вошел в пятерку лучших.
—Хорошие наказание обычно решает подобные проблемы.
—О?
—О, да. В любом случае, увидимся позже. В одной из боковых комнат есть шлюха, которая работает бесплатно. Она разозлила свою хозяйку, и теперь она открыта для всех, кто захочет. Я собираюсь зайти к нец, пока ее хозяйка не передумала. Увидимся позже.
—Э-э... да.
Мика смотрела, как девушка-полицейский уходит, и провожала ее взглядом. Она покачала головой и посмотрела на Еву.
—Могу я теперь встать, Госпожа?
—Конечно... Почему ты...?
Ева встала невероятно грациозным движением, которое Мика никогда бы не смогла повторить за миллион лет занятий йогой.
—Мне показалось, что это правильный поступок. Я была права, Госпожа?
—Да, конечно. —Мика сделала паузу. —Мне нужно выпить. Хочешь?
Ева взмахнула ресницами, Мика не думала, что кто-то на самом деле так делает, и опустила глаза.
—Если моя Хозяйка позволит мне.
Мика понятия не имела, что на это ответить, и просто прошла через зал к бару, стараясь ни на кого и ни на что не смотреть по пути.
Даже барменша была полуобнажена, если не считать длинных красных кисточек на сосках и рабского ошейника, который, возможно, был серого цвета, но Мика не могла разглядеть его при таком освещении.
—Могу я вас обслужить, Госпожа? — спросила она таким удивительно покорным тоном, что это, должно быть, было отрепетировано.
—Э-э... водку с колой, пожалуйста. Лимон, без льда.
—Извините, Госпожа, у нас нет лимона. У меня перерыв чуть больше чем через час, и я буду в комнате для наказаний. Тогда вы сможете выпороть меня, если захотите.
—Я... э-э... спасибо тебе.
Неужели все здесь были сумасшедшими? У Мики было такое чувство, что она играет в какую-то игру, в которой не знает и половины правил. Наверное, ей следовало внимательнее ознакомиться с информацией об этом месте, прежде чем приходить сюда. Она могла бы это сделать. Барменша была очень милой, но Мика не собиралась никому здесь ничего плохого делать.
Барменша протянула напиток.
—Что-нибудь еще?
Мика повернулась к Еве.
—Ты что-нибудь хотела? —она помолчала. —Ты пьешь?
А американцы пьют? Тебе должен был быть двадцать один год, чтобы пить там, не так ли? Еве был двадцать один год? Мика так и думала, но не была уверена. В документах о рабстве была указана дата ее рождения, но Мика не очень внимательно их читала. В любом случае, разве в некоторых штатах нет запрета на употребление алкоголя?
—Все будет в порядке, —сказала Ева, —Если моей Хозяйке будет угодно.
Барменша приготовила еще один, хотя на этот раз, похоже, он был на блюдце с высокими краями, а не в стакане. Мика расплатилась, радуясь, что может пристегнуть сумочку к поясу, и направилась прочь, держа в руках оба напитка и подыскивая место, где бы присесть.
Вокруг стояло несколько диванов, и Мика нашла один в самом дальнем углу. Она увидела двери, которые, очевидно, вели в другие комнаты, но не решилась зайти ни в одну из них. Этот зал показалась ей довольно странным.
Света