Уже охватил Борис Лаврентьевич своим метром талию девушки, потом, грудь, потом бедра, почти не прикасаясь к модели.
Это было похоже на какой — то ловкий танец, Алина и сама не поняла, как ее тело стало подвластным этому человеку: оно семенило, поднимало руки, выгибало спинку и улыбалось в воздушных чарах его смуглых рук, с черными волосками, обсыпавшими его широкие запястья.
— Моя дорогая, - улыбался маэстро, - послушайте, что скажет вам пожилой и знающий толк мужчина. Вы — идеальны!
Из ателье Алина выпорхнула в каком — то лучезарном, приподнятом настроении, она почему - то была уверена, что платье будет превосходным, что гости попадают в обморок, а подруги обзавидуются. И лишь одно обстоятельство огорчало ее, что примерка назначена через шесть дней, а это ведь так долго.
В назначенный день минута в минуту наша заказчица явилась в ателье.
Наряд был еще далек от завершения, но в нем уже жило какое — то чудо. Да, оно не проявилось целиком, оно еще таилось где — то глубоко в этих швах на живую нитку, в кусках материи, схваченных булавками, в неподрубленных, растрепанных краях. Но было уже что — то в этом незаконченном проекте настоящее и верное, какое — то ощущение праздника.
Сам Борис Лаврентьевич со школьной линейкой в губах пытливо оглядывал свою модель, потом спрашивал, не узко ли, не жмет ли, поднимал ей руки, заглядывал в очи, а его ассистентки издали глазели на на Алину, переглядывались между собой, восторженно вздыхали:
— Рука мастера!
Будущая невеста собиралась стать журналисткой, она училась в университете, уже сотрудничала с изданиями, писала статьи, вообще это была умная и любознательная девушка, и ей теперь был интересен этот ее новый знакомый, этот виртуоз. И она прямо сказала ему об этом.
И тогда он пригласил ее в свой кабинет. Тут были манекены, картины, кожаная мебель и фотографии на стенах — сплошь невесты в свадебных платьях, одна краше другой. Среди них была и известная актриса.
Алина вперила удивленный взгляд в портного, тот равнодушно пожал плечами, дескать, да, шил и ей, что тут такого?
— А скажите, как вы работаете, ну что вас вдохновляет, ведь вы так красиво одеваете девушек? - Спросила будущая журналистка. Она сама удивилась, насколько естественно и непринужденно прозвучал здесь этот ее вопрос. С другими людьми ей порой хотелось казаться умной, от чего вопросы давались с трудом, а тут она совершенно не собиралась умничать, ей действительно было интересно.
Борис Лаврентьевич снял свои круглые очки, стал протирать их полой жилета:
— Видите ли, милочка, - близоруко щурился он. - Я их не одеваю, а раздеваю их?
— Как это?
— Я вдохновляюсь мечтой. Если хотите, мечтой о теле. Я представляю, что будет под моим платьем, и творю, как Бог. И чем откровеннее моя фантазия, тем лучше наряд. Вот, скажем, ваша рука, - мужчина взял руку девушки. - Я чуть прикоснулся к ней и уж представил ее в кружевной белой перчатке или же в бархатной и черной как сама ночь, и если уж я представил это, то могу пошить вам такие перчатки, каковых вы не сыщете нигде.
Борис Лаврентьевич поднес руку гостьи к своим губам, легонько коснулся ее пальчиков.
Алина смотрела на его склоненную седую голову и ей самой захотелось поцеловать его прямо в макушку и неожиданно для себя самой, она сделала это.
Еще миг, и они слились в страстном поцелуе. В мгновение ока перед глазами девушки скорым поездом пронесся пестрый видеоряд с улицами ее города, домами и машинами, мелькали тут какие — то зеркала, люди, родители, потом ее жених Вадим - статный
Мои развлечения на заводе - 3. Часть 3