движением, которое, как она знала, обычно возбуждало меня. Даже при том, что я не хотел этого…даже при том, что я едва мог заставить себя быть вежливым с ней, ее поглаживания и ласки начинали оказывать на меня заметное воздействие. Она ухмыльнулась, зная, какую власть имеет надо мной. Это меня разозлило.
Внезапно я передумал. Не задумываясь ни о чем, не говоря уже о том, чтобы тщательно обдумывать последствия, я знал, что собираюсь подарить своей дорогой, лживой молодой жене секс, которого она хотела, и даже больше. Это был бы последний трах перед тем, как мы расстанемся навсегда. Если бы я в тот момент был в здравом уме, то понял бы, что то, что я собирался с ней сделать, было вызвано моим собственным унижением. Возможно, к этому примешивалось и некоторое высокомерие. Но в тот момент все, чего я хотел, - это хоть немного отомстить за тот позор, который навлекла на меня эта женщина.
Я тщательно создал в своем воображении образ уличной проститутки. Я представлял себе шлюху, которая не заслуживала никакого внимания и была для меня не более чем влагалищем, которым я мог воспользоваться и выбросить. Я бы мастурбировал, используя ее киску, когда был готов, но моя месть должна была быть немного более утонченной. Если бы это сработало, она бы еще долго не воспринимала это как возмездие. Я позволил лицу Шерри слиться с безликими чертами шлюхи, которую я только что создал. Обесчеловечив Шерри в достаточной степени для своих целей, я был готов.
Я встал и притянул ее к себе. Я наклонился, чтобы найти губы, которые целовал так много раз до этого. Я начал нежно. Наши губы едва соприкасались, прежде чем я отстранился. Раз, другой, третий и еще, прежде чем стал более требовательным. Когда я вернулся, то обнаружил, что ее губы приоткрыты и ждут меня. Я просунул свой язык внутрь, ища ее. Я провел языком по ее губам, дразня ее и давая понять, что хочу большего.
Я позволил своим рукам блуждать, медленно лаская ее руки до кончиков пальцев. Отпустив ее руки, я обхватил обеими руками бедра и погладил ее гладкую кожу через шелковистый материал. Мои большие пальцы погладили мягкую впадинку на внутренней стороне бедра и прошлись по низу живота, до которого они могли дотянуться. Она вздохнула мне в рот, когда мои руки переместились ей за спину, чтобы обхватить каждую ягодицу и нежно помять их, массируя и одновременно крепко прижимая ее к своему телу. Я проследил линию ее позвоночника снизу вверх, а затем снова плавно провел руками от лопаток к ягодицам.
Я проверил. Теперь ее глаза были закрыты. Она слегка покачивалась, ища мой рот каждый раз, когда наши губы разъединялись. Ее руки легли на мои предплечья и мягко лежали там, пока я продолжал атаковать. У ее ночной рубашки был широкий круглый вырез, и я спустил одну сторону с ее плеч.
Наклонившись, я прикоснулся языком к ее правому соску, слегка пощекотал его, а затем обвел по всей окружности. Я намочил ее сосок и венчик вокруг него своей слюной, проводя языком вокруг набухшего кровью соска. Затем я втянул ее сосок в рот и прикоснулся к нему зубами. Я не кусал его - просто давал ей почувствовать твердость эмали на ее чувствительной коже.
Шерри была не слишком разговорчивой любовницей. Ее комментарии в основном сводились к невнятному бормотанию и редким "О, моя прелесть", когда мы занимались любовью. Сегодня вечером она ограничилась тихими стонами, когда я коснулся особенно чувствительного места. Мне этого было достаточно, чтобы понять, что делать дальше.
Отдельные жизни. Часть 2