Меня, конечно, возмутило то, как он переврал условия нашего спора, но больше всего меня поразило то, как он назвал мою маму – Лидка. Сколько я себя помню, только близкие родственники или мамины друзья могли себе позволить обратиться к ней по имени – Лида. В остальных случаях, все говорили не иначе как Лидия Михайловна.
А Славка вот так запросто назвал ее по-простецки, будто они были ровесниками. Похоже, что после того, как его член побывал в ее влагалище, статус моей мамы резко упал в его глазах.
Но самым удивительным было то, что мама его даже не поправила. Я понял, что она сама позволяет этому подонку так с собой разговаривать.
— Мам, мам, постой! Он все врет! – тут же запричитал я, еще не сообразив, что теперь я стал объектом претензий, но, уже начав об этом подозревать.
— Вру? – усмехнулся спортсмен и, вальяжно подойдя к стулу, уселся, широко расставив ноги, вывалив свои причиндалы, и стал рассказывать моей маме обстоятельства нашего спора.
Примерно в середине его монолога я почувствовал, как у меня подкашиваются ноги, но присесть было некуда – на кровати была мама, а единственный стул занял Славка, так что мне пришлось из последних сил стараться удержать равновесие.
— Так что, Жека, ты сам виноват, что твоя мать стала моей шлюшкой, а ты – вафлером. И где же я соврал? - закончил свою речь Славка.
— Я не вафлер, - тихо сказал я, смотря на пол перед собой. Я не видел, но был стопроцентно уверен, что в этот момент мама смотрела на меня.
— Ну, это до вечера пятницы, - парировал Славик. – Полагаю, ты не будешь отрицать того, что спор я выиграл, и теперь тебе придется отсосать у всех пацанов в подвале?
Я на это ничего не ответил.
И тут вмешалась мама:
— Слав, ну что ты такое говоришь? Что значит «отсосать у всех пацанов»? Он же мальчик, как он будет сосать? – она пыталась располагающе улыбаться, но мне хватило одного мимолетного взгляда на нее, чтобы понять, что она очень сильно переживает. Я догадался, что беспокоила ее в тот момент моя судьба, вернее перспектива того, что у меня во рту в скором времени могут оказаться мужские письки.
— Обыкновенно. Как ты мне сосала, так и он отсосет. Кстати, вафлишь ты отлично, так что, если дашь сыну несколько уроков, пацаны только спасибо скажут.
— Какая мерзость, - мама скривила лицо. – Как ты можешь такое говорить?
— Заткнись, блядь, - беззлобно, но твердо сказал Славик, и мама пристыженно опустила глаза.
Мне показалось, что все происходящее – какой-то странный кошмар, который вот-вот закончится, и все эти ужасные вещи, которые я видел и слышал, растворятся без следа.
— Короче, Жека, - сказал мой одноклассник, - Расклад такой: я выиграл, а значит, перед пацанами я предстану победителем. Если ты начнешь отнекиваться, то я предоставлю такие доказательства того, что твоя мамка та еще шалава, что об этом узнают не только наши друзья, но и половина города, усек?
Мы с мамой одновременно с испугом посмотрели в глаза Славика. Судя по его тону и выражению лица, он говорил на полном серьезе.
— Так что выход у тебя один – признать, что ты был не прав и извиниться при всех передо мною. Ну и отсосать у пацанов, конечно, придется. Зря они, что ли, целую неделю ждали?
— Славочка, пожалуйста... - тихонько заскулила моя мама, сделав умоляющее лицо. Мне показалось, что она вот-вот заплачет, но Славик ее будто бы вообще не слышал:
Мой дикий секс