И лицо, и тело, эти соски ее тугие, и волосы – бронзовыми такими локонами на всю спину. Сверкают как море. Все один к одному, даже ёкнуло внутри.
Ну, и во-вторых – я даже не сразу понял, в чем дело. Потом уже присмотрелся, какая она, как себя ведет, какие у нее спутники. И понял. А может, и не понял, может, потом додумал уже, когда знал. В общем, она тогда еще нежной школьницей была. Бывает, знаете: взрослое, совсем взрослое тело, а лицо как у щеночка, который смотрит на тебя вот такими глазами. Большими и беспомощными. От них кровь вскипает сразу в две стороны: хочется защитить ее, уберечь от нашего говняного мира, и в то же время... Ну, вы поняли.
С ней были мама и бабушка, обе закоренелые нудистки, потомственные и принципиальные. А сама она на нудике первый год – просто долго болела, не ездила на море. Бабушка самолично стащила с нее трусы – чтобы тело дышало, чакры раскрывались. Она в какую-то индийскую хрень верит, медитирует в позе лотоса, пиздой нараспашку. Все это я уже потом узнал, когда познакомился с ними.
Ага, вы думаете – запал на малолетку и поспешил знакомиться? Нет, ничего подобного. Начнем с того, что они сами ко мне пришли. Со стаканчиками: выпейте, мол, за ее здоровье, ей сегодня шестнадцать. Они отмечали прямо на берегу, костер развели, прыгали через него. Гостей назвали кучу, и все в чем мать родила.
Так и познакомился. С мамой и с бабушкой сначала, с Алиской уже потом.
–– С Алиской? – удивился я. Думал, он про свою жену, Алевтину.
–– Да, с Алиской. Так ее мама называла. Алиска... В детстве я фанатом «Гостьи из будущего» был. Там такая Алиса Селезнева... впрочем, ничего-то вы не знаете, салаги. Вы только свои «Игры престолов»... Я влюблен был в Алису Селезневу. Плакал по ночам. И тут – Алиска. Другая. Живая. Красивая – кричать хочется. И плакать. И мне сорок три. И как подойти к ней, как заговорить – не знаю. И не подхожу, не заговариваю. К чему, зачем? Ей шестнадцать, у меня плавки чуть не лопаются, только гляну на нее.
Потом познакомились, конечно. На почве плаванья. На всем нудике только мы с Алиской любили далеко плавать. Все жарились на солнце, красовались сиськами-письками, а мы в море, да так, чтобы просолиться до костей – часа на два, а то и на три. Встретились там пару раз, она сказала «здрасьте». Потом вижу ее совсем далеко, говорю – ты тоже заплывать любишь, как я? Не устала? Не боишься? Так и разговорились. Назад плыли – болтали. Она голая, я в плавках. Иногда ложилась на спину, колола небо своими копьями, сморщенными от воды. Не знаю, стеснялась или нет. По-моему – да, по движениям было видно, когда по берегу ходит, по глазам... Представьте, что вы жили себе, болели, никого не трогали, и вдруг двинутые мама с бабушкой заставили вас быть голыми на глазах у сотни людей. Я плыл с ней и думал: а если я спрошу «почему ты не бреешься?..»
Ничего в нас общего не было, кроме этих заплывов. Я – пузатый лысеющий козел, она – ребенок, который не виноват в том, что у него тело Венеры. И оба любим плавать, куда Макар морских телят не гонял.
Поплыли однажды вместе. Вначале – подальше в море, и затем вдоль берега. Почти не болтали на плаву: волны. Небольшие, но шумные, брызгаются. И не то что бы устали, но все-таки поплыли к берегу. Там давно безлюдье, все
Волшебный анальный секс