трусиках появлялось темное мокрое пятнышко от ее возбуждения. Как бы мне хотелось снять с нее эти трусики, но нельзя было, таков был наш уговор.
— Ну что, сестренка, нравится? - иронически подтрунивал я, продолжая возбуждать ее сосочки.
Этим мы с ней давно игрались. Я эти ее сосочки уже давно трогал. А у меня от этой игры еще сильнее встал член и не мог уже больше сдерживаться.
Я стянул с себя трусы и подмяв под себя худую сестренку, вскарабкался на нее сверху так что головка моего члена уперлась ей прямо в промежность, в дырочку, хотя и через трусики, я начал делать движения вперед-назад, терся при этом головкой члена об ямочку на ее трусиках, там где под ними располагалась щелочка, ощущая при этом как все ближе подступает ко мне возбуждение.
Я дыша тяжело двигался вперед назад, как будто почти по настоящему трахая Джини, сестренку, в ее промежность через трусики.
Я пыхтел от движения и возбуждения, а Джини подо мной почти по настоящему стонала.
Еще чуть-чуть — и я на ней кончил, облив белой спермой ее желтенькие трусики.
Джини притворно взвизгнула, и когда я приподнялся, она опустив руку потрогала пальцами липкую жидкость на ее трусиках.
— Ой, ты кончил, паршивец, - взвизгнула она, растирая сперму по своим трусам пальчиками, и потом поднесла пальчики себе к носу и поморщившись понюхала.
— Ага, - довольно произнес я, снова наваливаясь на Джини всем весом, так что ей снова пришлось лечь на спину.
— Я еще не закончил — с придыханием сказал я, снова делая фрикции концом возбужденного члена по ее уже мокрым трусикам, в ее промежности.
Обычно у нас с Джини на этом все и заканчивалось. Никакого проникновения внутрь, только игра. Но в этот раз мне показалось этого уже недостаточно.
Я опустил руку и пальцами отвел в сторону серединку ее трусиков. Под ними оказалась мокрая и теплая дырочка с половыми губками. Я уже и раньше видел их у сестренки Джини, но только еще ни разу не вставлял в них до этого.
Я приставил конец члена, и засунув его под оттянутый краешек ткани, провел кончиком по ее половым губкам. Оо, это было замечательно. Такие они были теплые, мягкие и ласковые, еще лучше чем водить членом снаружи по трусикам.
— Ой, ай, аа, - удивленно стонала Джини, которой эта игра все больше нравилась, - ааа, ой, мамочки, ой, ааа, Том, ну что ты делаешь?!
Еще мгновение и я с небольшим усилием засадил, вставил конец члена сестренке в писечку, минуя оттянутю в сторону ткань растянувшихся трусиков.
— Ооо ООО, ооо, ОО, ооо, - застонала подо мной Джини, которая уже поняла что теперь ей уже не отделаться, быть ей как следует теперь оттраханной.
— Том, - взвизгнула Джини, не на шутку встревоженная. - Мы же с тобой договаривались, никакого проникновения, никакого внутрь! Что же ты делаешь?!
— Ну мало ли, что мы не договаривались, - довольно буркнул я, пыхтя и делая фрикции, засаживая моей сестренке член по самые яйца.
— Айй, Ой, Я маму с папой позову! - опять принялась за свое сестренка.
Но меня ей было уже не остановить. Да и мамы с папой дома то не было. Я двигал вверх вниз вверх вниз, засаживая ей все сильнее пока она там подо мной стонала и ойкала.
Еще разок я двинул внутрь и замер, испытывая удовольствие от толчков излившейся спермы. Да, я засадил ей, моей сестренке, внутрь, по самые яйца засадил.
Я вытащил член, еще мокрый от смазки и выделений, и стоявший торчком. Джини скосила глаза и посмотрела на мой член, и
Евгения Евгеньевна - интеллигентная сучка