сели рядом, стало ясно — эта ночь станет нашей последней.
Вечерело.
Таана, прижалась ко мне и тяжело дышала, у меня мутнело в глазах, а в ушах стоял шум. Я обнял Тану, и, прижал ее к себе.
— Мы умрем? – С трудом ворочая языком, спросила Таана, заглядывая мне в глаза.
— Нет. – А что еще я мог сказать? Если не попьем воды, к утру, точно нам конец.
— А у тебя есть жена? – Неожиданно спросила она.
— Раньше была, - ответил я понимая, что этот разговор, наверно последний.
— Умерла?
— Нет. Ушла.
— Как это? – Похоже, мой ответ её так удивил, что на секунду даже её жажда отступила.
— Разве можно, что бы женщина сама взяла и ушла? – Недоуменно воскликнула она.
— У нас это возможно. – Почти равнодушно сказал я, цепляясь краем сознания за свое безразличие.
— Неужели в ваших краях, женщина оставившая семью, и ушедшая к другому, не считается падшей? – Искренне удивилась она, удивилась так, что на секунду, к ней вернулся ее голос.
— Нет она не ушла к другому, она просто ушла. – Объяснять различия в морали, у меня уже не осталось сил.
Повинуясь какому-то порыву, я нашел ее губы, и прильнул к ним.
Девушка не сопротивлялась, лишь напряглась немного, а потом её тело обмякло, и она ответила на мой поцелуй. Наши губы были сухими, потресканными и горячими, поцелуй получился не то что бы очень эротичный, скорее вымученный — поцелуй двух обреченных на смерть.
В эту секунду, степь вокруг нас осветилась нестерпимым блеском близкой молнии, и сразу же по ушам ударил раскат грома. Вспышка угасла, и сразу за ней, в темноте на нас обрушился поток.
Я даже не сразу понял что это, дождь, ливень такой сильный, что казалось вода с неба, льет не отдельными каплями, а струями. Из последних сил я встал и, пошарив рукой в мешке, притороченном к седлу, достал большую миску. Привычка надеяться на чудо и не сдаваться до последнего, вновь спасла мне жизнь, накануне, мы оставляя ставшие лишними припасы, все же оставили кое что, и теперь, я держа миску на вытянутых руках перед собой, стоял под дождем.
Когда в миске собралось несколько глотков воды, я, поднес ее к губам Тааны. Она сидела, задрав голову и, пыталась открытым ртом, поймать дождевые струи. Когда я поднес миску к ее губам, она с жадностью прильнула к ней губами, разделавшись с парой глотков за секунду.
У меня родилась в голове идея.
Я вновь кинулся к лошади и достал еще одну миску. Скинув с себя рубашку и камзол, я выжал их в не большую ёмкость и, подставил ее под морду коня. Лошадь, которая так же как Таана пытавшаяся поймать капли ртом, почуяв воду, всхрапнула и, миска вмиг опустела. Я повторил процедуру, потом снова и снова, пока я поил лошадь, дождь ослабел и, прекратился так же внезапно, как и начался.
Пока я метался между лошадью и Тааной, я остался без своей порции дождевой воды.
— А ты? – Смущенно спросила Таана.
Я выжал свою рубашку, но в ней было очень мало воды, тогда я посмотрел на Таану, на ней было длинное платье с пышной юбкой, почти до пят, теперь платье было мокрым до нитки.
— Снимай. – Коротко скомандовал я.
Таана, не задавая лишних вопросов, стала стягивать мокрое платье, это было не просто, но спустя пять минут она стояла передо мной совсем нагая. Небо очистилось и в свете полной Нувуи, девушка, стояла передо мной во всей своей юной красе.
Однако, я был не в том состоянии, чтобы оценить прелести девичьего
БЛУДЛИВЫЕ ЖЕНЫ