в кулак, оделся и спустился вниз. Память неохотно возвращала картины прошлой ночи, и по большей части они вызывали во мне отвращение, а потому я не готов был столкнуться с Терезой и Евой, которые зло спорили о чём-то.
Когда я появился на лестнице, они обе замолчали.
Я взглянул на Терезу — взгляд её был зловещий и кровожадный. Старуха была уверена в себе и казалось праздновала какую-то победу. Тогда я взглянул на Еву... И от ужаса, чуть не потерял равновесие. Ева смотрела на меня с болью и осуждением. Она презирала и ненавидела меня. В глазах её стояли слёзы. Ни слова не говоря, Ева развернулась и выбежала из дома, катя за собой чемодан с вещами.
Совершенно лишившись сил я присел на ступеньку.
— Вы ей рассказали...
На сморщеном лице Терезы прорезалась торжествующая улыбка:
— Нет. Ева тоже приходила к тебе ночью, сладенький. Но слегка опоздала...
Я схватился за голову.
Тереза подошла ко мне и положила сухую жилистую руку на макушку:
— Ну-ну, сладенький. Она тебе не нужна. Тебе нужна женщина с опытом.
В мозгу вспыхнули размытые пятна прошлой ночи.
Как я мог! Как я мог! Ведь Ева! Ева любила меня! И я дорожил ею... Но поддался... отвратительному действу. Отвратительному и бесконечно сладостному...
Тереза зашаркала вверх по лестнице, я оглянулся на её квадратный обвислый зад, и понял, что это будет повторяться. Тошнотворное противоестественное безумство, которому я не смогу сопротивляться, которого я буду жаждать, как наркоман новой дозы. Я понял, что жить в этом доме больше не смогу.
Уже вечером я вернулся к родителям.
Всё оставшееся Лето я искал новое жильё поближе к университету, и лишь в последний день Августа мне встретился Александр, мой хороший знакомый. Он рассказал, что снимает комнату у своей тётки Надин.
Это была громадная жирная баба с двумя подбородками, уродливым крючковатым носом и маленькими злобными поросячьими глазками, которые расплывались бесформенными пятнами за стёклами непомерно больших очков. Выглядела Надин безобразно, но это ничуть не смущало её, когда она была дома. Облегающие рубашки и колготки, нелепые подростковые футболки и лосины, короткие топы и шорты — вот что составляло домашние наряды Надин. На улицу правда она выходила в просторных платьях, но и они, к несчастью, не могли скрыть её безобразности.
Поселившись у Надин, я сразу обратил внимание на старые фотографии, висевшие кругом на стенах, где была изображена симпатичная юная девушка, стройная и эффектная, с округлыми формами, в различных симпатичных нарядах и в окружении красавцев кавалеров. Лишь большие круглые очки и крючковатый нос выдавали в ней уродину Надин.
Надин часто замечала, как я любуюсь её старыми фото, и однажды сказала мне:
— Такой я была до замужества.
Когда я поселился у неё, Надин уже несколько лет была в разводе, и я понимал, почему. Мало кому захочется проводить свою жизнь с такой уродиной. Но вместо того, чтобы заняться собой, сесть на диету, или попробовать спортивные упражнения, Надин продолжала неспешную и унылую жизнь ленивой толстухи. Комнаты, которые она сдавала в своей квартире, приносили небольшой доход, чего Надин вполне хватало, чтобы есть, есть, и снова есть.
Помимо Александра, меня и Надин в квартире жили ещё несколько человек, но мы с ними почти не общались. Всё это были люди взрослые, работавшие на низкооплачиваемых должностях, и видел я их редко.
Но в первый же день я встретил девушку, которая заполнила все мои мысли и мечты.
Мы столкнулись у лифта, она улыбнулась мне, я сказал "Привет!", и с тех пор мы постоянно здоровались, встречаясь у лифта или в фойе. Она всегда приветливо улыбалась, а я, ослеплённый её улыбкой, в смущении отводил глаза. Каждый
Опыт