трудно привыкнуть ко всему после смерти мамы. Я надеюсь, ты никогда не чувствовал, что я бросила тебя, Майк.
Я был удивлен тем, что рассказала мне Ким. Я никогда не чувствовал себя покинутым, потому что знал, что у нее есть своя жизнь, которой нужно жить, и ее отношения с Роном были на первом месте.
— Нет, я никогда ничего подобного не чувствовал. – успокоил я ее.
Ким повернулась ко мне лицом и тепло улыбнулась. Теперь она лежала на левом бедре, прислонившись ко мне. Как бы мне ни нравилось чувствовать, как ее мягкие груди прижимаются к моей груди и руке, я боялся, что она заметит мою эрекцию. Я скользнул рукой вверх по ее спине, слегка задержавшись, когда нащупал бретельку лифчика, и остановился, когда добрался до ее лопатки.
— Мы были так близки, когда были моложе, - напомнила она мне. - Иногда я жалею, что нам пришлось взрослеть, потому что это означало, что мы должны жить своей собственной жизнью.
Я кивнул. - Да...
— Тебе никогда не казалось, что мы были слишком близки? Что, возможно, это было нездорово? – спросила она.
Вопрос моей сестры вызвал у меня сильное беспокойство, потому что он вызвал воспоминания о моем отрочестве, полном похоти, и о том, как я старался проводить в ее присутствии как можно больше времени, особенно когда она носила одежду, которая была хоть немного откровенной или демонстрировала ее сексуальное тело.
— Нет, - сказал я, слыша нервозность в своем голосе. - Почему ты спрашиваешь?
— Ну, просто несколько раз мама устраивала мне выволочки из-за того, что я надевала дома. Думаю, она считала, что некоторые из моих платьев и топов неуместны - я имею в виду, в твоем присутствии.
Я почувствовал, как у меня вспотели ладони, и неловко рассмеялся. - Что она сказала? - спросил я.
Ким улыбнулась про себя, когда ее взгляд на мгновение метнулся вправо. - Я помню этот день... это было в июле или августе, и на мне был сарафан, который я купила неделю назад или около того... она взглянула на меня, покачала головой и сказала что-то о моих вываливающихся сиськах и о том, что я не должна так расхаживать, потому что это вызовет у тебя "извращенные мысли", как она мне сказала.
Ким наблюдала за выражением моего лица, пока говорила, и у меня вырвался нервный смешок. - Ну, некоторые вещи, которые ты надевала, были немного откровенными. - сказал я ей.
— Готова поспорить, что ты был совсем не против. - ответила она с озорной улыбкой.
Я приподнял уголки губ и расправил плечи, когда мои глаза обратились к оранжевому небу над заливом.
Ким рассмеялась. - Я никогда не возражала, что ты смотришь на меня, Майк. Это заставляло меня почувствовать себя сексуальной.
— Действительно? - Воскликнул я.
— Как только мама объяснила, что мне следует быть более осторожной с тем, что я надеваю в твоем присутствии, мне еще больше захотелось носить то, что носить не следует.
— В тебе всегда была бунтарская жилка. - прокомментировал я.
— Наверное, - согласилась она, - но это было нечто большее.
— Что ты имеешь в виду? - Спросил я.
— Как только мама сказала мне, что с моей стороны неприлично показывать тебе себя в таком наряде, меня это завело, потому что это было табу - как будто я была виновна в инцесте, просто позволив тебе увидеть мое тело.
Я почувствовал, как мое сердце учащенно забилось, а член напрягся, когда Ким рассказала об этом подробнее.
— Теперь, когда рядом нет ее, чтобы не одобрять, носить какие-то вещи почти неинтересно, - со смехом
Ирка