постояв, глядя на пустоту в одеялах, я вышел в гостиную, и только тогда заметил её. Одетую. И взгляд, которым она меня встретила, не оставлял сомнений - она слышала разговор. Так смотрит настороженный зверёк на приближающегося человека - ударит, или погладит? Бить я не собирался. Неспеша приблизился и опустился перед ней на пол, сначала на колени, потом на пятки. Теперь мы были почти вровень - я, даже, чуть ниже. Так я меньше "нависал", а значит и опасности представлял - тоже меньше. Господи, бедная девочка! Она что, теперь - и меня боится?! Нет, ругать её за ложь - точно не нужно. Какой смысл? Попробую по-другому...
— Слышала? - я почти улыбался. Озадаченность, появившаяся в её глазах, показала, что эффект достигнут.
— Мама тебя уже по всей академии ищет... Так что, на занятии появишься - пусть, хоть, знают, что ты живая!.. - хмыкнул я, придвигаясь ближе, раскрыв колени, и облокотившись локтями на её, плотно сомкнутые.
— Ждёшь, что я ругаться буду? Не дождёшься... Есть вещи поважнее. Например - что ты помнишь о вечеринке? Вечером, в понедельник?
Она смотрела мне в глаза и я вдруг совершенно точно почувствовал, что она меня даже не слышит. Валентина неподвижно сидела ровно посередине дивана, замерев, и кажется, не дыша. Она до боли напоминала чучелко совёныша - такое же лупоглазое и беззащитное... потому что ненастоящее. Когда я, повинуясь не особенно сознательному импульсу, рывком поднялся и взял в ладони маленькое бледное личико, она даже не вздрогнула! В этой покорности сквозила такая ужасная сила обречённости, что у меня, вдруг, засбоило сердце...
— Валенька... Милая... Валюша!.. - я тряс и тряс её, с каждой секундой убеждаясь в тщетности моих усилий.
— Валя!!.. - она, казалось, меня не слышала, вся уйдя в себя, вовнутрь - туда, куда я за полгода так и не пробился ни на миллиметр...
Отчаянные времена требуют отчаянных мер - и я, скорее по наитию, чем по трезвому расчёту, громко и чётко сказал ей в лицо:
— Я хочу поговорить с Тиной!
И замер, насторожившись, напружинившись, хищно вглядываясь, отмечая, замечая... Только напрасно. Через несколько секунд до меня, наконец, дошло: её глаза не среагировали на мои слова. Никак. Её пульс, который я чётко чувствовал на тонкой шее, не изменился вообще! Как сидела, так и сидела - не вздрогнула, не дёрнулась, просто, как и до этого - смотрела перед собой...
— Валя! - я уже кричал. - Мне нужно срочно поговорить с Тиной!..
Она, словно только сейчас заметив моё присутствие, совершила какое-то сложное глотательно-дыхательное действие и очень спокойно, ровно, ответила:
— Зачем? - и мне поневоле пришлось отпрянуть, настолько неприятным, тяжёлым, и каким-то... отталкивающим был её взгляд. Никогда ещё она так на меня не смотрела. Никогда. Пока я молчал, не понимая, как мне с ней говорить, точнее - что можно сказать, а что нет, она, так же подчёркнуто спокойно, продолжила:
— Зачем тебе говорить с Тиной? Она не для разговоров. Она для ебли. Так что тебе нужно?
У меня появилось нехорошее ощущение, что сейчас меня ударят. Любому мужчине оно знакомо - когда яйца скукоживаются и пытаются спрятаться внутрь тела, а адреналин рекой шумит в ушах. Причём, это не было ощущением, когда на тебя истерично замахивается женщина. Сейчас всё ощущалось действительно опасным. Я молчал - мне просто нечего было сказать под этим неестественно спокойным, ненормальным взглядом. Ожидание удара усилилось до нестерпимого, но через миг, меня как будто отпустили, а потом, такой же деланно-спокойный, какой-то... хрипловатый голосок спросил:
— Скажи - почему ты хочешь от меня избавиться? Я тебе
Волшебные капли. Часть 2.