свой пышный бюст. Повисла гробовая тишина, взгляды всех парней были прикованы к моей маме. Лёха поднялся с кресла и протянул руки. Мама, словно ища зону комфорта, тут же нырнула к нему в объятья, прижавшись мощными сиськами к его груди. Её рука, ещё секунду назад, стыдливо прикрывающая грудь, опустилась на талию парня. Она невинно улыбнулась молодым парням из-за спины Лёхи. Ей казалось, что он защищает её, прикрывает от остальных своим телом. Но не тут-то было...
Лёха, с трудом, отлепил её от себя (рука мамы тут же снова прикрыла грудь), взял маму за свободную руку и вывел на центр комнаты.
— Дайте стул, — попросил он.
Один из парней поставил стул перед мамой, оценивающе глядя на её тело с близи. Лёха усадил маму на стул. Она положила ногу на ногу, всё также прикрывая одной рукой свою грудь.
— Налейте рюмку даме, — сказал Лёха.
Первым всполошился, тот, которого называли Сафоном. Он протянул рюмку маме.
Она задумчиво смотрела на дно сосуда.
— Я не пила водку уже лет пять. Только вино иногда...
— Тебе надо расслабиться, — ласково сказал Лёха, поглаживая её плечи.
Мама вздохнула и разом осушила стограммовую рюмку. Она поморщилась и замахала рукой, прося закуски. Парни засмеялись и протянули ей дольку лимона. Мама впилась губами в кислый фрукт.
За первой рюмкой последовала и вторая. Парни выжидали, когда женщина будет готова, поборет смущение и раскрепостится. Её тело так вожделенно блестело в бронзовом освещении люстры. Гладкие ножки, лежат друг на друге, подчёркивая крепкие массивные бёдра. Рука прикрывает большую грудь, давая фантазии разгуляться. Светлые волосы, с тёмными корнями растрёпаны и падают на лицо кудрями. Её глаза волнительно смотрят то в сторону, то на пол, то на кого-то из парней.
Ей наливают третью рюмку, и она также осушает её махом, морщась и закусывая лимоном.
— Достаточно, — говорит Лёха. — Пора познакомиться по ближе. Свет, просим тебя стать на стол.
— На стол? — раскрыла мама глаза.
— На стол! На стол! На стол! — по-ребячески скандируют пацаны.
По лицу мамы пробежала улыбка. Она сдалась. В центре комнаты на ковре стоит низкий деревянный журнальный столик. Мама, сопровождаемая под руку Лёхой, ставит одну босую ногу на стол, затем другую. И вот она стоит на столе, возвышаясь над парнями, которые разместились вокруг на диванах и креслах. Лёха стоит рядом, поглаживая её левое бедро. Он берёт её руку, которая прикрывает грудь, и силой опускает вниз. Большая грудь освобождается и предстаёт пред взором молодых пацанов, которые год не видели женской груди, тем более такой! Мама покорно стоит на столе, опустив руки.
— Отменные сиськи!
— Клянусь, в жизни не видел таких буферов!
— Светлана Юрьевна, парни похвалили вашу грудь, что надо сказать? — говорит Лёха.
— Спасибо, — отвечает мама, краснея.
Даже я, через окно, вижу, как пробиваются тёмные волосики по бокам её трусиков. Представляю, как обомлели молодые дембеля, при виде зрелой женщины в самом соку, полуголой, стоящей на столе, с большой неприкрытой грудью.
Лёха, по-хозяйски, пару раз легонько шлёпает маму по попе.
— Хороша, да? Это вам не молодые мокрощёлки.
Затем он двумя руками хватается за резинку маминых трусов и резко спускает их вниз, под одобрительный шквал возгласов друзей. Мама, лишь инстинктивно прикрывает ладошкой свою промежность.
— Не надо прикрываться, — ласково говорит Лёха, убирая её руку.
Мама медленно вышагивает из трусиков, Лёха подбирает их и нюхает. Затем кидает одному из парней и так по кругу, все занюхивают трусы зрелой женщины. Я бы тоже понюхал, вот приду домой и всё её бельё перенюхаю. Что же там такого ароматного, что парни ошалели так?
Бесконечное лето