— Не обращай внимания, - пожал я плечами. - Человеку хорошо, не видишь?
— Конечно, хорошо! Ему же плевать, что остальным вокруг плохо! - начала распаляться мама.
— Остальным - это тебе? - я искоса посмотрел на нее.
— И ты на его стороне, - разочарованно сникла Алина.
— Я на нашей стороне! - возразил я. - Слушай, мы летим отдыхать. Просто не обращай внимания и расслабляйся. Иначе приедешь домой взвинченная.
Она потрепала меня по коленке:
— Ты, наверное, прав. Буду отдыхать в свое удовольствие!
Легко сказать! Переделать взрослого человека задача сложная. Маме безусловно хотелось провести отпуск в легкости и покое. Но натура не позволяла сделать этого. Потому ее накал и не думал спадать после нашего короткого разговора.
Не стану описывать подробности перелета и трансфера до отеля - тут каждый занимался любимым делом. Отец принимал успокоительные настойки, мать тихо давала ему поводы для очередных возлияний. Я старался не замечать этого болезненного сотрудничества, погрузившись с головой в смартфон.
Полегчало, лишь когда в номере включился кондиционер. Жара была сильной, но более невыносимой - духота, когда все трое - мы, собирались в замкнутом пространстве.
3
Номер нам достался большой. Но однокомнатный. Родители разместились на широкой кровати. Я - на раскладном диване. Мне не привыкать.
Тихо шумел кондиционер. За окном кто-то продолжал радоваться жизни, а мне не спалось под чужим небом. Не впервой, но от того не легче. Завтра уже привыкну.
Отец сопел, запрокинув голову, выставив вверх главный подбородок. Кто-то прошел мимо номера по коридору. Южная речь. Удаляющиеся шаги. Я перевернулся на бок. Спина вспотела. Снова шаги. Тихие, осторожные - прямо тут, рядом. Мамин силуэт с кошачьей грацией исчез, скользнув мимо в сторону ванной комнаты. Дверь за ней закрылась не полностью, уронив на пол желтую трапецию света.
Этот маленький лучик казался сейчас ярче солнца. Он терялся на створках шкафа, проникая в комнату разрозненным, едва ощутим сиянием. Но меня он дико раздражал. Я спрятал лицо под подушку. Кислорода стало мало. Шли минуты. Свет горел.
Не выдержав, скинул с лица душившую меня мягкость, неслышно поднялся с дивана и, словно синоби под тенью замка, двинулся к ванной. Мне не хотелось врываться, ставя маму в не ловкое положение. Ей сегодня и так досталось. Поэтому, дойдя до самой двери, я прижался к стене, притаился, прислушался.
Сначала мне показалось, что она всхлипывает. Тихо, боясь потревожить наш с отцом сон. Не спеша делать выводы, я остался на своем месте. Снова звук. За ним - всхлип. И тогда я понял, что мама просто пыталась заглушить свои настоящие эмоции.
Присев, я аккуратно заглянул в щелочку. Мама сидела на унитазе справа от входа. Я видел лишь часть ее бедра и коленку, которой она плавно двигала влево и вправо.
Сейчас я был недосягаем для ее зрения. К тому же, она была увлечена процессом.
Снова всхлип. Я видел, как по бедру пробежала мелкая дрожь. Колено исчезло, уйдя вправо, а в поле внимания появилась щиколотка - видимо она сжала ноги. До слуха донеслось едва сдерживаемое мычание.
Осознав только что увиденное, я ощутил напрягшимся членом прохладу окрашенной стены. Между ними была лишь тонкая ткань трусов. Мне не давала покоя мысль, что я стал свидетелем того, как Алина занимается самоудовлетворением. Представив, как ее изящные пальчики с аккуратным маникюром ласкают клитор, которого мне не удалось увидеть, я возбудился еще сильнее.
В это время за стеной началось движение. Мама собиралась выходить. Сработал слив унитаза. Погасла зажженная ею над раковиной лампа. Мне еле удалось подняться, когда дверь отворилась полностью, и в темноте возникла она в длинной футболке вместо ночнушки.
Воспитание Анны