Впрочем, Тамара Суреновна выбрала мужчине беспроигрышный вариант: большой стейк, горка картофеля фри и полдюжины соусов в маленьких пиалах. Доценту же подали какую-то рыбу с зелеными палочками, в которых парень опознал спаржу. Затем официант показал ему бутылку с красным вином и наполнил его бокал. После чего, также, через демонстрацию этикетки, налил Тамаре белого.
— Ты же за рулем? — укоризненно спросил парень.
— А мы никуда сегодня больше не поедем, невозмутимо ответила та, поднимая хрусталь.
В ответ Максим хмуро поднял емкость с минералкой:
— Я не пью алкоголь принципиально, – сообщил он.
— Как хочешь, — безразлично пожала плечами преподавательница, чокаясь с первокурсником. — Хочешь, они принесут сок?
— Не нужно, — решительно мотнул головой тот.
Он чувствовал себя не в своей тарелке, тщетно стараясь это скрыть. Глядя, как любовница отпила вино и взялась за вилку с ножом, он последовал ее примеру. Вкус оказался не хуже запаха, и некоторое время они молча ели. Он не разбирался в анатомии говяжьец туши и степенях прожарки, но было вкусно, а горячее сырым не бывает.
— Вот теперь можно и поговорить, — сказала армянка, покончив с рыбой и осушив второй бокал вина.
— Зачем это все? — парень тоже отставил опустевшую тарелку.
— Затем, чтобы ты понял, что для меня значило дать тебе на подоконнике туалета, а потом ждать неделю, надеясь, что ты обо мне вспомнишь, — кандидат наук сложила ладони перед собой и чуть навалилась на стол.
— Через поход в ресторан? Какая-то очень тонкая аналогия, — Максим отзеркалил ее позу, напряженно глядя в глаза.
— Она не тонкая, она просто непрямая, исключительно эмоциональная, — пояснила женщина. — Для тебя в порядке вещей соблазнить и трахнуть едва встреченную девушку, а потом забыть о ней на неделю, совершенно не заботясь о том, что она думает и чувствует. А для меня норма — вытащить наглого мальчишку в ресторан, ужин на двоих, в котором он не потянет, а потом сообщить, что счет оплачен. Как ощущения?
— Так себе, — откровенно признался первокурсник.
— Спина напряжена, ноги — крестом, подбородок опущен, — насмешливо перечислила Тамара Суреновна. — Хотя все равно держишься молодцом, даже допингом не воспользовался.
Кивок на нетронутый фужер красного.
— Я не пью алкоголь. Осознанное решение, принятое в пятнадцать лет, — упрямо повторил парень, паническим внутренним взором пробегая по своему телу и тщетно пытаясь хоть чуть-чуть расслабиться. — И что теперь? Президентский люкс и сто долларов на подушке?
— Максюш, — глаза преподавательницы вдруг стали мягкими и снежный февраль в них будто сменился теплым августом. — Я хотела тебя проучить, но не унизить. Чтоб ты осознал, что мы из разных миров, и если уж я согласилась посетить твой мир, будь добр уважать мой. Ты наелся? — Парень кивнул. — Тогда пошли.
Шикарная армянка тридцати двух лет, кандидат медицинских наук, доцент кафедры гистологии и эмбриологии, встала из-за стола, подхватив сумку.
На улице было уже совсем темно, ветер кружил в свете фонарей обильно падающий снег. Женщина взяла студента под руку, тесно прижавшись к его плечу.
— Возможно тебе будет немножко легче, если я скажу, что тоже не платила за ужин. Для меня там тоже дороговато. Просто на старших курсах я работала на скорой, и однажды сделала коникотомию трехлетней девочке, подавившейся деталькой от Лего. Дочери владельца этого ресторана. Когда мы приехали, она уже потеряла сознание: отец со страха колотил ее по спине и загнал инородное тело к самым голосовым связкам. Вся бригада тогда получила по золотой карте «Времен года». Как видишь, до сих пор
Гиста