— Шесть… Попробуй притвориться, что это всё дурной сон… — сказала она, что было не слишком полезно, потому что обычно он мог проснуться от дурных снов.
Девушка отвела зад, и парень насчитал восемь, а потом она снова толкнулась внутрь, а тот со всей силы ударил кулаком по кровати.
— Хочешь, чтобы я остановилась? — спросила она, пока он считал десять, забыв про девять; да на х*й девять.
— Я в порядке, — соврал он.
Одиннадцать тоже на х*й. Двенадцать.
— В следующий раз сначала смажем… — сказала девушка, и он мог бы жениться на ней проямо тогда, прямо там. — Давай закончим, хорошо? — продолжила та умоляюще.
— Я в порядке, — повторил он.
Девятнадцать. Двадцать, двадцать один.
— Я думаю взять ритм… а потом кончу по-быренькой, — сказала девушка, — как думаешь, ты справишься?
— Делай что угодно… — ответил он несколько нетерпеливо, — только кончи.
— Замётано, — ответила девушка, и он получил четыре сэмэ боли, а та хихикнула. — Спасибо… не волнуйся, скоро всё закончится, — добавила она.
Он напрягся. К его удивлению, девушка не стала двигаться быстрее, чем раньше. Медленно, в прогулочном та вводила и доставала свой хер. То внутрь, то наружу. Внутрь, наружу. Парню показалось, что его трахает кактус.
Парень рвал простыни зубами, рвал их ногтями и всё время хрипло стонал. Ракель повторяла как припев «всё хорошо», но он не слышал её и сбился со счёта. Само это движение внутрь и наружу без остановки означало, что его мышцы отказались сжимать её в тиски и позволили девушке свободно скользить… что без смазки означало несколько сантиметров трения о перенапряжённые стенки, что, в конечном счёте, означало, что большой, красивый член Ракель был большим, красивым, обжигающим хреном, и каждый сантиметрик мягкого, медленного анального секса оставлял после себя огненную дорожку. По его лицу побежали слезы, и он подумал, не сказать ли Ракель, чтобы она сдалась и взяла смазку, но тут девушка промурлыкала: «Почти готово…» — и он успокоился, понимая, что его испытание близилось к концу.
Ракель вошла в него почти на всю длину, и глаза парня выпучились. Она вынула его почти настолько же, а затем снова вогнала в него, но всё ещё в очень медленном темпе. Он понял, что девушке совсем не нужно быстро двигаться: она чувствовала каждый сантиметр плотного прилегания его кишечника, и от трения у неё всё зудело и одновременно само унимало этот зуд. Она входила и выходила так медленно, что он был полностью застигнут врасплох, когда она сказала: «Я кончаю!» — на громкости обыкновенной беседы, нарушив относительную тишину их секса, а затем остановилась примерно на полпути, где и начинала, и тяжело вздохнула, пока он чувствовал её извержение, её сильные, разрозненные выстрелы, добавляющие ещё больше злополучного спермосока в бассейн, уже разлитый в его кишках. Парень чувствовал, как её член подёргивается вверх с каждым выбросом свежей спермы, и должен был признать, что ощущение и идея быть осеменённым вышли довольно горячими, если лужа под ним хоть чего-то стоила как доказательство. Как только утренняя «капель» Ракель уменьшилась до отдельных капель, она вытащила свой пообмякший, но всё ещё негнущийся член из его теперь уже полностью и тщательно разграбленных глубин, впервые за несколько часов, с едва слышным чпоканьем, которое было нелицеприятным на фоне того, сколько она ему туда выдала. Было приятно, что член наконец-то вышел, даже если тот выскользнул, пока его измученные анальные кольца делали последний прощальный рывок. К его ужасу, анус совсём не закрылся, когда девушка вытащила кончик, — предпочитая оставаться неподвижным, зияя
Как я стала рабыней для соседки.