хрену, пока не обхватил пальцами и не почувствовал, как она напряглась в его руке. Крайняя плоть девушки соскользнула, когда он начал движения, и она вздрогнула, а парень провёл пальцем по кончику. Девушка положила руку ему на бедро и прикусила губу. Её кожа была ещё сухой, но на кончике появилась влага, которую тот растёр вдоль «мачты», и крайняя плоть соскользнула сама собой. Она продолжала капать влагой, когда он двигался, и парень снова задался вопросом, почему это вызывает у него ухмылку. Ракель снова крепко вцепилась в его руку и даже провела по ней пальцами, но не сжимала её, как раньше, а позволила ему выбрать темп. Ему почти хотелось поменять руки, чтобы обхватить её член, притянуть к себе и подрочить, но это было бы безумием, а он был безумен. Кроме того, парень не был уверен, что сможет сделать это левой рукой. Хер Ракель быстро достигла полной длины и обхвата, но он знал, что тот достигает своей полной жёсткости только тогда, когда приближается к эякуляции. Парень сжал его, оставляя при этом руку на месте, и она вздохнула. Она выглядела так, словно была в экстазе, особенно когда парень начал стискивать и делать вращательные движения, и ему пришла в голову странная мысль: «Ей просто нравится, когда я прикасаюсь к её члену». Чтобы проверить свою теорию, он положил руку сверху на её хрен, опустив ту между её бёдер, и слегка погладил, словно гладил змею. Подтверждая его теорию, Ракель поцеловала его. Даже если бы он делал это до конца полёта, не вынимая руку из её трусов, у неё было бы для него больше поцелуев, и, возможно, в конце концов она «отблагодарила» бы его за это. Девушка покраснела, и парень задумался, знает ли она, о чем он думает. Он потерялся в мыслях, но потом просунул под её член пальцы и потянул назад, снова ухватившись за него. Хрен бешено вздрагивал, и Ракель покраснела, а её румянец приобрёл самостоятельное значение. Он подумал, что та собирается применить своё обычное «сделай это, парень-сучка», но её лицо говорило что-то вроде: «Просто прикоснись к нему. Прикоснись ко мне. Прошу». Как он мог отказаться?
Девушка выглядела очаровательно, с её робкой, нервной улыбкой, дрожью, предвкушающей гримасой, умоляющим взглядом и влажными глазами. На секунду он представил, что она реагирует на то, что парень входит в неё, и тут у него возникла огромная проблема со стояком. Если Ракель действительно так отреагирует на чуткое отношение, то долго он не протянет. Девушка даже пыталась как-то неуклюже скрыть своё явное возбуждение. Он мог определить, что прикасается к ней правильно или в нужном темпе, когда та облизывала губы или когда один из её глаз непроизвольно закрывался наполовину, оставляя трепещущие ресницы. Он хотел видеть её лицо, когда та наконец кончит, и хотел посмеяться над ней за это. Он начинал понимать, за что Ракель так любит её обычный подход.
Это было странно похоже на мастурбацию… только он тянулся к её хрену, а его рука находилась в промежности человека, сидящего рядом с ним. В общем, он уже был знаком с этой техникой, вплоть до того, что использовал обычную свою правую руку, так что Ракель досталась хорошо отточенная мышечная память, хотя и немного подстроенная из-за её большей длины. Было странно дарить ей что-то настолько «личное», даже после всего, что они сделали. Он знал, что Ракель не чужда мастурбация: он видел доказательства этого на её кровати и видел результат на своём лице. И всё же, казалось, её больше всего удивило
По дороге на юг