противоречивым, почти виноватым. Он поднёс руку к моему лицу, обхватил мой подбородок и произнёс слова, которых я не ожидала услышать.
— Ты уверен? Тебе... не обязательно...
Это был первый раз, когда я услышал, как он запнулся.
Но я понимал, что он спросит только один раз, и ответ всё равно был простым. Я знал, что мне не нужно было... я хотел.
Всё ещё не доверяя своему голосу, я кивнул и безуспешно потянул за резинку его шорт. Как я и надеялся, когда он получил ответ на свой вопрос, он больше не колебался. Он слегка приподнялся в кресле и одним плавным движением стянул их, высвободив своего монстра, который отскочил от моего лица.
"О!"
Я вскрикнул от удивления, а потом хихикнул про себя. Думал об этом всю ночь, ждал этого, умолял об этом, но ничто из этого не уменьшило шок и трепет от того, что я оказался лицом к лицу с его членом. Он даже не был полностью эрегирован, но уже был огромным, затмевая собой всё остальное, что я видел. Выпуклые вены, особенно крупная, идущая вдоль всего его ствола, которые так меня отталкивали, теперь были желанным зрелищем. Прослеживая их взглядом, я мог представить, с какой силой по ним течёт кровь. Пока я смотрел, его член медленно твердел, слегка покачиваясь и маня меня вперёд.
Я благоговейно поднял руки к мясистому отростку и покраснел от непристойного жара, который от него исходил. Чёрт, я и забыл, какой он горячий. Со второй попытки я поднес дрожащие пальцы к его стволу, обхватил его одной рукой поверх другой и сделала длинный мазок, наблюдая за его широким раздвоенным кончиком, изучая его со всех сторон. Его яйца вывалились и теперь тяжело свисали, покачиваясь в такт моим движениям.
Без предупреждения он наклонился вперёд в своём кресле, прижав свой член к моему носу, к одной щеке и к уху, пока я отползал назад под его стол, уткнувшись лицом в его обнажённую промежность. Он снова надел наушники и включил звук.
— Эй... Просто мой сосед по комнате... да, давай найдём снайпера и трахнем этих сучек из лагеря.
Я уткнулся лицом в яйца Джакса, целуя и облизывая их и не в силах сдержать стон вожделения. Он был главным. Я просто снимал с него напряжение, непринуждённо признавая свой долг. Это не было издевательством или даже неуважением — играть в его игру и продолжать разговор, пока я поклоняюсь ему. Я не хотел, чтобы на меня обращали внимание; всё было ради него, его потребностей, его удовольствия.
На самом деле, это было облегчением — не беспокоиться о том, как я выгляжу, говорю или веду себя. Я был вне поля зрения и мог шлепать, хихикать и пускать слюни, не боясь осуждения или ошибок. Это было не просто отсутствие страха, а уверенность, подкреплённая защитой Джакса, ощущением его толстого члена, лежащего на моём лбу.
Мой клитор, хоть и твёрдый, как кнопка, был забыт между моих ног. Я не осмеливался прикасаться к нему после наказания Синди. Оглядываясь назад, я понимаю, почему ненавидел клетку. Она не давала мне забыть о моём постыдном секрете, о крошечном пенисе, который портил мой мягкий, женственный облик. Боль от клетки была второстепенной по сравнению с осознанием, которое она вызывала. Там, под столом, освободившись, я мог отдаться удовольствию, уткнувшись носом в его горячий, внушительный мешочек с яйцами.
С набитым его яйцами ртом я понял, что он не принимал душ после клуба. От него пахло потом и сексом, и мне показалось, что я чувствую сперму в его яйцах. От этого у меня по спине пробежал
Измены моей жены.Часть вторая.