по голове и одарен чуть более длительным повторением – может быть, тоже нечаянным. Но, пока я замирал и находил в себе решимость обернуться, англичанка оделась и пригласила проводить её до дома. В стороне от пляжа беседа стала удаваться лучше, и в целом было непривычно легко находить нужные слова и вообще коммуницировать с преподшей по ин.язу.
Остаток вечера прошёл как в некоем поучительном фильме или в романе взросления, когда мы ничего такого не обсуждали, прилично, культурно и даже душевно сидя на полу у неё в гостиной. Речь шла о музыке и кино. Однако дальше она стала повествовать о своих личных делах, что, несмотря на весьма откровенные детали о студенческой неуёмности и о постельных предпочтениях и причудах, по большей части побуждало проявить сочувствие и не казалось чем-то провокационным, хотя и накаляло чресла. После она поинтересовалась моими историями из той же области. Стал рассказывать о своих жалких рафинированных влюблённостях, начиная с дошкольных, но она скорректировала тематику на сферу вожделений. Это были уже грязноватые рассказы, но тоже о всяческих неуспехах и курьёзах. На самых пикантных моментах (вроде первого фапа) она подпихивала меня локтем или плечом и приободряла по поводу гипотетического будущего. Отходя ко сну, спросила меня на пороге «А ты был сильно впечатлён там, на пляже?». На моё нелепо явное согласие отреагировала столь оживлённым хмыканьем, будто я выдал нечто неимоверно смешное и неожиданное. Пошла в ванную, дальше видел её промелькнувшей в белом шёлковом халате, торопящейся в свою спальню. Само собой, тут же включил свой слух на максимум, тем более что после такой эмоционально напряжённой ночи знакомства совсем не хотелось засыпать. Очень скоро различились шорохи, поскрипывание кровати и громкое дыхание с всхлипывающими срывами. Тихо поднялся, стиснул ладонью свою отвёрдку, ноги как заведённые потащили меня к источнику звуков. На подходе всколыхнули две детали: незапертость комнаты и рукав сброшенного прямо на пол халата. При осторожном визуальном врыве в спальню первым делом наткнулся на её ждущий взгляд, в котором периодически проглядывало страдание, пока она, одетая в одни лишь белевшие в полутьме трусики, с силой мяла себя кулаком между ног, помогая движениями всего таза. Даже в таком освещении было видно, как упруго покачиваются её симметричнейшие высоко глядящие сиськи. В момент моего появления на пороге её ноги разъехались в стороны ещё сильнее, и стали громче мычания и стоны. Словно на магнитной плёнке с неровно плывущей скоростью воспроизведения тянулась её реплика «Раздевайся». Было в новинку демонстрировать свой стояк женщине, когда он ей явно нужен, и пригодится прямо сейчас. Она в один миг присосалась к моим губам, прижимаясь всем гладким мягким телом, пьяняще похохатывая и что-то поощрительно проборомотав, когда мои ладони сами собой нырнули под плотно прилегающую тонкую ткань. Очень скоро ночь перешла в громкую, буйную, потную и непрекращаемую фазу, когда она учила меня разным позам на разных поверхностях, очень скоро переходя к просьбам действовать быстрее, не выходить и не останавливаться, и ускориться вдогонку только что прогремевшему оргазму. Всё стихало только после очередной кульминации кульминаций. «Раз ты всё равно не можешь кончить, давай устроим такую штуку...», - предложила она задумчиво. Притащила из холодильника бутылку, в которой оставалось ещё больше половины, и целенаправленно её опустошила (не без пауз для выражения чувств), пока я бился в её влажной теплоте. Вскоре она делала минет, пока мои пальцы подбирали правильную клиторную последовательность нажатий на верхушке разгорячённой вульвы. В итоге она взяла на пробу высвободившийся трёхдневный урожай спермы, коснувшись его одним пальцем и словно производя в уме сложный
Гарри Поттер и его шалости