только жесткий секс без ограничений. Чем больше я пыталась унять его аппетит, тем больше он разгорался. Он был настолько силен, что каждую ночь я оставалась неудовлетворенной и болезненной. Как послушная жена, я пыталась удовлетворить все его потребности, но, в конце концов, это стало для меня ужасным занятием, и, к сожалению, это проявилось. Он начал применять ко мне физическое насилие, никогда не используя кулаки, но частенько отвешивая пощечины, если его не устраивало мое поведение. Он стал более бесстыжим и хотел, чтобы мы занимались сексом в общественных местах, где я была бы на виду. Я не хотела этого, но он не оставил мне выбора. После десятой годовщины нашего брака он решил, что мы должны открыть наш брак и расширить наши горизонты. Он захотел, чтобы мы вступили в секс-клуб для свингеров.
Я сжал ее руку для поддержки, представляя, к чему приведет эта история.
Она продолжила:
— Я была категорически против. Он поклялся, что наш первый визит в клуб будет просто наблюдением. Я неохотно сопровождала его, но не хотела там находиться. Там была большая комната с баром, где все толпились, чтобы составить пары. Рекс угощал меня моим любимым дайкири. Поскольку мы были гостями в первый раз, напитки были бесплатными. Он сказал, что они помогут мне расслабиться и насладиться наблюдением за остальными. В отеле было полдюжины комнат без дверей с большими кроватями, в которые можно было попасть из главной комнаты. Когда привлекательные пары соединялись, они проскальзывали в одну из комнат и начинали раздеваться и вступать в интимную связь на виду у всех, кто находился рядом с дверью. Я, как наблюдатель, должна была признать, что эти сцены были очень эротичными: пары и тройки откровенно занимались этим, устраивая безудержные шоу. Громкий, почти оглушительный ритм драйвовой музыки гипнотизировал. Ошеломленная откровенным декадансом и не понимая своего слабого состояния, я вскоре опьянела, голова закружилась, и я нетвердо стояла на ногах. Рекс затащил меня в одну из комнат, где мы начали целоваться. Это было так на него не похоже. Я не привыкла к какой-либо прелюдии с ним, и мое тело стало отвечать на его интимные прикосновения.
Доун глубоко вздохнула и продолжила:
— Я очень возбудилась и для разнообразия захотела секса. Мне показалось, что я почувствовала, как кто-то стоит у меня за спиной и ласкает мой затылок, а Рекс целует мою шею и теребит промежность. Вскоре эти двое мужчин раздели меня. Рекс развернул меня, и я с удивлением обнаружила, что нахожусь в объятиях обнаженного чернокожего мужчины. Я ничего не имею против чернокожих мужчин, но я не была замужем ни за одним из них. Рекс нежно надавил на мой затылок, прижимая мое лицо к лицу другого мужчины, и мы с ним страстно поцеловались по-французски. К этому времени, в пьяном оцепенении, возбужденная и под гипнотическую музыку, мое тело ответило на его, и он взял меня.
Доун сломалась и расплакалась. Воспоминания об этой встрече были для нее очень болезненными.
— Я бы никогда этого не сделала, клянусь. Меня так не воспитывали. Но в тот момент он овладел мной, и я наслаждалась этим, всем: интенсивностью, новизной другого мужчины, не моего мужа, раскованностью ощущений, которые я позволила себе испытать в пьяном состоянии. Не помню, сколько раз я достигала пика, много раз, и он кончил, по меньшей мере, дважды, когда я принимала его тело в свое, реагируя на него как распутная шлюха. Когда чернокожий вышел из комнаты, и я пришла в себя, то увидела, что Рекс изучает свой телефон. Он записывал весь сеанс. Я думала,
В нужное время, в нужном месте