мягкие ягодицы любовницы. На короткое мгновение она подняла глаза на окно и замерла, придерживая левой рукой машонку, перемещая её в горсти и неспешно массируя пальцами. Семён в испуге отпрянул от окна отпустив ветку сирени и быстро переместился за угол дома, в надежде, что Калерия не успела разглядеть его лица сквозь густую листву широких листьев. Опрометью Сёмка кинулся к автомобилю и быстро шмыгнул на сидение водителя, распластавшись лицом на руле, изображая глубокий сон.
– Спишь, подлец? – донёсся до него голос Толмачёва из открытой форточки углового окна.
– Никак нет-с, Ваше высокоблагородие, время позднее, прогреваю мотор. Вы же запретили кемарить, – деловым тоном отозвался Семён.
– Смотри мне, шельма. Будем собираться, пора уже.
Вскоре дверь домика открылась и парочка вышла на крыльцо.
– Ступай, Колюша, в машину. Я дверь закрою.
Сёмка вышел из машины, с готовностью открыв дверцу перед Калерией Евлампиевной. Подозрительный взгляд женщины скользнул по его лицу и рука мягко оперлась на поданную руку Семёна.
– Спасибо, – кивнула она ему короткой улыбкой, усаживаясь на кожаное сидение. – пожалуйста, Сеня, подбери мой подол.
Семён спешно приподнял край юбки и положил ей под ноги, мягко коснувшись колена пассажирки, прикрыв за ней дверку авто.
– Заводи скорее и поехали, – поторопил Толмачёв водителя, подходя к автомобилю.
Мотор гулко потряхивал машину, готовую резво тронуться в обратную дорогу. При въезде в город, Толмачёв предупредил водителя:
– Меня отвезёшь в Управление, а Калерию Евлампиевну доставишь к ней домой. Она сама скажет где остановить. Автомобиль бесшумно подкатил на мягких рессорах к парадному крыльцу административного корпуса. Губернатор наспех поцеловал в губы Калерию Евлампиевну и вышел на тротуар.
– До встречи, дорогая, всё было замечательно, Калюша. Семён особо не трепись в гараже. Всё понял?
– Так точно, Ваше высокоблагородие. Разрешите следовать по назначению?
– Следуй, завтра доложишь о готовности техники. – Толмачёв поправил на голове фуражку и скрылся в дверях Управления.
– Калерия Евлампиевна, не желаете пересесть вперёд, покажите куда ехать, – спросил Семён.
– Пожалуй пересяду, – чуть подумав, нехотя согласилась Калерия.
Семён помог женщине пересесть на переднее сидение, повторив нечаянное прикосновение к ноге Калерии. Усевшись за руль, машина медленно покатила по брусчатке дороги.
– Чего молчишь, негодник, – произнесла Калерия не поворачивая головы к водителю. – был у окна или мне показалось?
– Спасибо, что не выдали, Калерия Евлампиевна,
– И что ты там хотел увидеть?
– Не так чтобы хотел, но увидел.
– А ты, Сёма, шалун. Я тебе понравилась?
– Вы, очень. Только зачем вы с ним?
– Не знаю. Наверное, скуки ради. У меня муж его ровесник. Раннее замужество, вот и навёрстываю, как могу. Останови здесь, тут рядом, сама дойду.
Семён положил руку на колено своей попутчице. Помедлив, тяжело вздохнул и вышел из автомобиля. С тротуара, он открыл дверь и помог Калерии спуститься из кабины.
– Полагаю, что мы ещё увидимся пару раз, но не больше, Калерия Евлампиевна.
– Как знать, Сеня... Ты, дружок, женись, что б под окнами не подглядывать.
Калерия Евлампиевна коротко поцеловала Семёна и быстро пошла, стуча каблучками и остриём летнего зонта по плитке тротуара.
Ранним утром Степанида шла в направлении особняка генерал-губернатора Толмачёва. По улице проезжали коляски, обгоняя пешеходов, спешащих по своим каждодневным делам. Хозяева открывали жалюзи на окнах своих респектабельных магазинов и контор, приветливо приветствуя соседей. Дворники усердно махали мётлами на тротуарах у двухэтажных домишек. Из застеклённой массивной двери такого дома, с яркой вывеской «Бордель madame Жозефины», позёвывая выходили запоздалые с ночи клиенты, сонно щурясь на яркое солнце. Мимо, гремя с лязгом стальными колёсами, подкатил трамвай к остановке и горстка мужчин со всех ног устремилась вслед за
Воспоминание