Еще бы. Я вижу новые достопримечательности и встречаю новых людей. Увидев сегодня всех этих людей на свободе, я почувствовал себя очень хорошо, - сказал Олаф, жестом указывая на праздник.
— Я был в ярости, когда на днях мы вошли в тот город и увидели всех убитых. Освободив этих людей, я чувствую себя лучше. Я делаю что-то хорошее.
Кивнув головой в знак согласия, Барсон сказал:
— То, что я увидел в городе, было отвратительно. Я бы сказал, что изнасилование убийцы кажется незначительным наказанием по сравнению с преступлением.
— Большинство этих рабов, вероятно, были захвачены во время набега, подобного тому, что произошел в этом городе. Они видели, как убивали их матерей, отцов и детей. После этого над ними издевались, били, насиловали и обращались с ними как с животными. Я уверен, что надсмотрщиков ждут тяжелые времена, но они меркнут по сравнению с тем, что пережили эти мужчины и женщины, - сказал Сид. Напоминание о том, что они видели в тот день, было очень важным. Олаф говорил о том, что нужно учиться на опыте. В будущем им придется разбивать лагерь подальше от места, где праздновали освобожденные мужчины и женщины.
Слушать шум празднующих освобожденных мужчин и женщин мешало Сиду спать. Не то чтобы шум был громким, но периодические звуки издевательств над мужчинами беспокоили его. Уже в середине ночи он бросил попытки заснуть и отправился проверить стражников. Обойдя лагерь по периметру, он останавливался у каждого поста, с удовлетворением отмечая, что все они бодры и внимательны. К тому времени как он закончил проверку всех постов, звуки празднования стихли и сменились негромким ропотом мужчин и женщин, рассказывавших друг другу свои горестные истории.
Он подошел к лагерю, разбитому освобожденными рабами, чтобы посмотреть, что происходит. Прежде чем подойти к ним, он остановился, чтобы прислушаться к разговору у костра. Один из мужчин сказал:
— Я помню первые несколько дней после того, как меня забрали. Каждую ночь я засыпал, трясясь и плача, как тот ублюдок. Мне его не жаль. Он знает, что его ад продлится всего тридцать пять лет. Мне пришлось смириться с тем, что мой ад никогда не закончится.
— Ты потерял надежду? - спросила одна из женщин, удивленная таким признанием.
— Я ни от чего не отказывался. Ее из меня выбили, - прорычал мужчина. В доказательство своих слов он показал шрамы на спине. Его замечание было встречено множеством понимающих кивков и поддерживающих высказываний со стороны сидящих у костра.
— Что ты думаешь об этом парне, Сиде Джонсе?
— Я не знаю.
— Мне он кажется честным человеком.
— Да, слишком честным. Я был уверен, что он сейчас придет и скажет нам прекратить то, что мы делаем, но он оставил нас в покое.
— Не ему было указывать нам, что делать. Он сказал, что мы свободны, и он так с нами и поступил.
— Не знаю, как остальные, но сегодня я напиваюсь так в последний раз. Завтра я найду себе хороший дом и буду ухаживать за полями. Я хочу вернуться к той простой жизни, которая была у меня раньше. Все, чего я хочу, - это чтобы меня оставили в покое.
Сид усмехнулся последнему высказыванию. Он не мог понять, кто что говорит, но важнее было знать, что они немного успокоились и начали думать о том, как перестроить свою жизнь. Частью этого было принятие ответственности за свои поступки.
— Этот парень завтра ничего не будет стоить. Я никогда не был таким после такой порки, - сказал один мужчина. Он содрогнулся при воспоминании о том, что с ним делали.
Новая жизнь