двигаться — медленно, потом быстрее, держа её за бёдра. Люся стонала, боль ушла, сменившись жгучим удовольствием. Её рука скользнула к клитору, тёрла его, пока Рома трахал её в попку, шлёпая по ягодицам.
— Люсь, ты такая горячая... Кончу скоро, — простонал он, ускоряясь. Она чувствовала, как его член пульсирует в её узкой дыре, как её тело дрожит от нового ощущения. Когда он кончил, изливаясь в её попку горячими струями, она закричала, кончая от своих пальцев, сжимая его внутри. Они рухнули на кровать, потные, счастливые.
— Ромка, это было... нереально, — выдохнула она, а он поцеловал её в губы.
— С тобой всё нереально, Люсь, — ответил он, обнимая её.
А Борис тем временем лежал дома, вспоминая Люсю, её стоны, её тело. И думал, что, может, их странная новая жизнь только начинается.
Прошёл день после разговора Люси с Борей, и её мысли всё ещё путались. Она рассказала Роме про его трезвость, их близость и его открытость к её связи с ним. Рома, вместо того чтобы напрячься, улыбнулся с любопытством.
— Люсь, а если Борю в гости позвать? — предложил он вечером, разливая вино. — Пусть посмотрит, как нам с тобой хорошо. Интересно, что из этого выйдет.
Люся покраснела, но мысль её зацепила. После недавних событий она чувствовала себя смелее. Кивнув, она согласилась, и Рома тут же набрал Бориса.
— Борис Михалыч, заходи завтра вечерком, посидим, выпьем. Люся тут, скучает, — сказал он с лёгкой насмешкой.
Борис согласился, хоть и чуть настороженно. На следующий вечер он пришёл точно в семь, с бутылкой коньяка. Выглядел опрятно: свежая рубашка, брюки, волосы причесаны. Люся обняла его на пороге, вдохнув знакомый запах одеколона.
— Боря, рада, что ты трезвый, — улыбнулась она. — Проходи, садись.
Рома накрыл стол: курица, картошка, салат, три рюмки. Они выпили по первой, поболтали о пустяках, но напряжение витало в воздухе. Борис замечал, как Рома касается Люсиного бедра, как она улыбается ему.
После второй рюмки Рома решил начать. Обнял Люсю за талию, поцеловал в шею, прямо перед Борей. Она хихикнула, слегка отстраняясь, но не всерьёз.
— Ромка, Боря же смотрит, — шепнула она, но в голосе было больше кокетства.
— Пусть смотрит, мамуль, — ответил Рома, глядя на Бориса. — Борис Михалыч, вы ж не против, да? Сами говорили, что любопытно.
Борис кивнул, откинувшись на стуле, его глаза заблестели.
— Покажи, Ромка, как моя любимая умеет, — сказал он тихо, с теплом и лёгкой похотью.
Рома повёл Люсю на диван, задрал её кофту, обнажая грудь без лифчика. Соски уже затвердели, и он взял один в рот, посасывая нежно, но жадно. Люся застонала, гладя его по волосам. Борис смотрел, как парень ласкает его жену, и чувствовал, как в штанах становится тесно.
Рома стянул с неё юбку и трусы, раздвинул ноги, открывая Борису её волосатую, влажную промежность.
— Смотри, Борис Михалыч, какая у нас Люся сладкая, — сказал он, проведя пальцем по её складкам и облизав его. Наклонился и начал лизать, вылизывая клитор, проникая языком глубже. Люся стонала, выгибаясь, её руки мяли простыню. Борис дышал тяжелее, его член начал твердеть.
— Люда, любимая, соси ему, — прохрипел Борис, расстёгивая ширинку. Он вытащил свой старый, но вставший хуй, медленно поглаживая, глядя на жену.
Люся опустилась перед Ромой, расстегнула его джинсы, достала его молодой, толстый член и обхватила губами. Борис застонал от вида: его жена жадно сосала Рому, беря его глубоко, до горла, слюна стекала по подбородку. Рома рычал, держа её за голову, двигаясь ей навстречу.
— Да, мамуль, бери мой хуй, вот так, глубже, — выдохнул он,
Рыбалка